Они прошли в ещё один зал, который можно было назвать «магическим» и одновременно «шедевром искусства». Очень большой, с расписанными стенами и потолками и красивой каменной мозаикой на полу. Основными темами, конечно, были эльфы и развитие магических наук. Варя замерла перед стеной, которая, кажется, описывала проявление разных магических Даров или что-то такое.

Изначально её привлекло изображение мужчины в вуали на одной из фресок. Но потом стало ясно, что это что-то вроде сокрытия, тем более нечто подобное она видела у Эсфиры. Не очень понятный юноша с персиком. Потом был Дар, точно связанный с растениями: там мужчина выращивал небольшое деревце в руках, очень проходившее на мэллорн. Дар силы: тут Варя решила, что, возможно, у неё такой, вспомнив свои приключения в Икене и то, как она таскала под адреналином огромную балку засова.

Затем следовал рисунок парня, который что-то размешивал в котелке, а вокруг была явная зельеварня, как в сериале про Гарри Поттера, так что Варя определила это как зельеварение — или, может, какой-то аналог аптекаря или лекаря. На следующей фреске изображался ювелир или какой-то артефактор, причём Варя без труда узнала в чертах лица «модели» Элроха, того самого, кто ещё сделал много знакомых Варе фойна и прославился своими артефактами. Она вспомнила, что всё хотела узнать о судьбе своего колье с листиком и постоянно что-то её отвлекало.

Вот и сейчас не успела она толком рассмотреть стену с «дарами магии», как в залу вошла небольшая делегация встречающих во главе с ректором Академии, который, кстати, был фойна, но не эльфом, как Варя изначально предположила. Впрочем, подумалось ей так из-за довольно светлых волос дядечки, которые при ближайшем рассмотрении оказались благородной сединой, а длина его ушей была скрыта своеобразной тиарой: то ли какой-то статусной регалией, то ли просто украшением.

Издалека так точно походил на помпезно вырядившегося эльфа из всяких фильмов по Толкиену, и Варе подумалось, что, может, это так специально, чтобы приблизиться к местным «небожителям» и показать близкое к ним родство.

— Позвольте представиться, фойна Раорох из Дома Интенгейла, шестнадцатый ректор Академии Магии Синтхона, — назвался им этот дядечка, у которого были пронзительные синие глаза и приятные благородные черты худого лица. Имя Интенгейла Варя вроде бы не слышала, но, может, видела, так как на кого-то эльфа из Серебристого Леса Раорох точно походил.

Судя по наличию седины, дядечка явно был уже в приличном возрасте для фойна. Может, сто восемьдесят, а то и двести лет, — но был совершенно прям, с великолепной осанкой и весь из себя благообразный, а на лицо так и вовсе как будто не такой и старый. Но Тарион, кажется, говорил, что фойна стареют иначе, чем люди.