— Как ты вообще можешь ко мне приближаться после того, что наговорил ночью?

— А что я такого сказал? — замечает он, мигом мрачнея.

Меня захватывает волна возмущения.

— То есть, в твоем понимании, нормально заявить, что мне без разницы, кого целовать — тебя или Кита?

— Ты целовалась со мной, потом ты целовалась с ним… — Парень пожимает плечами, но его взгляд меняется. В нем ни следа страсти, только отчаяние, злость и боль. — Многим все равно. Хотя прости, нет. Это раньше было все равно. Сейчас он более предпочтительный вариант.

— Идиот… — выплевываю я.

— Мне так часто об этом говорят, что я сам уже верю.

— Кит целовал меня сам! — Не знаю, почему я вообще оправдываюсь перед этим больным на голову. — Я тут ни при чем.

— Я открою тебе страшную тайну, Каро. — Дар снова оказывается напротив меня и буравит злым и жадным взглядом, от которого губы колет, как иголками. — Я тоже тебя целовал сам. Всегда. Меня ты тоже не целовала, Каро… так что в чем разница? И в чем я не прав?

Замираю, переваривая эту претензию, и понимаю, что все именно так. Все поцелуи исходили от Дара, и все были наказанием. Он ждет от меня того же?

— Хочешь, чтобы я поцеловала тебя? Так, как целуешь меня ты? — задыхаясь от возмущения, с вызовом спрашиваю я.

Дар молчит, только нахально смотрит на мои губы. Между нами искрит. Пульс грохочет. У меня даже руки немного дрожат, то ли от возмущения, то ли от возбуждения. Впервые такое, что непонятно, чего сильнее хочется сделать с человеком: поцеловать или убить. Определенно поцеловать безопаснее. Наверное. Марать руки кровью не хочется.

— Как же ты меня бесишь! — выдыхаю я, рассматривая четкую линию подбородка и напряженные скулы.

— Ты меня тоже, — шипит сквозь зубы он.

— Эти поцелуи… они ничего не значат.

Кому я это говорю? Себе или ему?

— Согласен. — Дар закусывает нижнюю губу, и я рычу, потому что это движение настолько пошлое, что меня окатывает жар, который зарождается внизу живота. Он издевается, да?

— Ты мне не нужен, Дар, — говорю я уверенно и подхожу вплотную.

Моя грудь прикасается к его, и тонкая ткань футболки, которая сейчас превратилась в топик, так как валяется в доме шэха года три, не помеха. Соски напряглись, и меня словно прошибают искорки магии. Я редко чувствую других людей, но сейчас невольно ловлю эмоции Дара, которые так сильно похожи на мои: страсть и злость. Какое-то болезненное чувство, которому нельзя противиться.

Его кожа обжигает. Дыхание сбивается. И физическая потребность его поцеловать становится нестерпимой. Зачем мне это? Чтобы доказать… вопрос, что? «То, что он мне не нужен», — нахожу я оправдание своему порыву и, привстав на цыпочки, ловлю губами его губы, шепнув напоследок: