— Ну отчего же? — Он почему-то не уходит, хотя явно спешит. В руках кристалл от магмобиля, на плече — спортивная сумка. — Охотно верю. Но это ничего не значит. Саморазрушение. Оно у тебя в крови, нельзя с таким в бой. Я не готов брать ответственность за адреналинщика. Пойми, ты сам не знаешь, когда у тебя сорвет крышу.

И это тоже правда. Не знаю, как объяснить, что мне жизненно необходим кто-то, кто сможет удержать меня на том краю над бездной, где я балансирую с того момента, как вернулся из Монарко.

— Но мне нужно… Мне нужно почувствовать себя живым, и я…

— Ты творишь всякую дичь, верно? — заключает он жестко.

Этот разговор дается намного тяжелее, чем я думал.

— Мне не нужно побед, не нужно сверхрезультатов. Я хочу свободно двигаться в экзоскелете. Да, на тренировках будет больно и жестко, но это увеличит подвижность экзоскелета, и я смогу двигаться, почти не чувствуя его. Мне это нужно.

— А если правду? — прерывает меня шэх, а я теряюсь. Потому что шел к нему именно за этим. Ну… или почти за этим.

— Но это правда.

— Нет, и ты прекрасно это знаешь. Это предлог. То, что тебе говорит разум. А что говорит сердце? Подумай, Дар, перед ответом. От этого зависит, возьму я тебя или нет. Понимаешь, в чем дело, парень… Мы всегда врем. Себе, окружающим… Всем. Но иногда себе врать недопустимо. От этого зависит жизнь, и не всегда наша.

— Хорошо… — Я откидываю голову на стену дома, прикрываю глаза и закусываю губу. Не люблю выворачиваться наизнанку. — Мне нужно… нужно чувствовать боль, — наконец признаюсь в своей слабости. — Она заставляет понимать, что я еще жив. На тренировке можно контролировать этот процесс, а вне тренировок — нет.

— Вне тренировок ты не можешь контролировать потребность в боли? — Шэх хочет дожать меня окончательно. Что же… он в своем праве.

Открываю глаза и смотрю на него, не таясь и открыто, выпуская собственных демонов, понимая, что сейчас демонстрирую всю накопившуюся в душе тьму. Открываюсь перед ним больше, чем перед Китом, и тихо говорю:

— А я не хочу. Только вот… боюсь, рано или поздно это меня убьет.

— Но и умирать ты не хочешь, так ведь? Вопрос, возможно, покажется тебе глупым, но мне нужно знать на него ответ.

— Не глупый. Я не знаю, хочу умирать или нет. Мне все равно. — Задумываюсь, пытаясь побороть нестерпимое желание закурить. — Но близкие мне люди приложили слишком много усилий, вытаскивая меня с того света. Я не имею права уйти из жизни самостоятельно. Это нехорошо по отношению к ним.

— Но случайно можно… — догадывается шэх.

Мне страшно то, как глубоко он смотрит мне в душу. Я понимаю, что после этих слов шэх меня пошлет, но все равно говорю: