Садясь в машину, мне показалось, что на улице в толпе собравшихся зевак я увидел Игорина, человека-майета. Я удивился, но в то же мгновение он потерялся из вида, и я уже не был уверен видел его или мне это только померещилось.
Я собирался доложить Амбарову о новом трупе сразу по возвращении в Контору, но планы мгновенно изменились, когда я увидел довольную веснушчатую физиономию старшего сержанта Никиты Рябинина, подпиравшего подоконник.
— Какие люди и без охраны, — приветствовал я его.
— Да вот сразу с корабля на бал, так сказать.
Мы обменялись рукопожатиями.
— Как там Мглов? Держится?
Я положил портфель на стол.
— А куда ему еще деваться.
В кабинет вошел Пироженко с металлическим чайником в руках.
— Сейчас чаю попьем. И ты расскажешь провинциальные новости, — сказал он и воткнул в чайник провод.
— Да что там рассказывать. Город стоит. Люди живут. Пятилетка подходит к концу. Все как везде. Лучше вы рассказывайте, как тут у вас дела?
— Дела у прокурора, — сказал дежурную шутку Пироженко. — А у нас есть лимончик и хороший черный чай, а не бревна с мусором.
— У нас несколько мертвых конструкторов автомобилей. И ни одной рабочей версии, кто их убил, — сказал я.
— Вот это уже интересно, — обрадовался Рябинин. — И что там? Введите меня побыстрее в курс дела. Хочется уже в строй.
— Может отдохнешь после дороги? — предложил я.
— Ни в коем случае. Я уже устал от отдыха. К тому же мне надо отвлечься. Сами понимаете, похороны родного человека тяжелая работенка.
— Как там Оля поживает? Когда ты ее уже перевезешь в Ленинград?
Рябинин переехал в город на Неве по служебному переводу, который оформил наш Мэгре по моей рекомендации, а свою невесту Олю оставил во Мглове до того момента, пока прочно не обоснуется на новом месте. Прошло несколько месяцев, но Оля все не приезжала, а тут во Мглове у него умерла мама, и на плечи Оли легли предварительные хлопоты по организации похорон.
— Надеюсь, что через пару недель, и она уже будет в Ленинграде. Готовится к переезду сейчас. Но давай об этом вечером за кружкой другой Жигулевского.
— Я предпочитаю Бархатное, — сказал неожиданно Пироженко.
— Можно конечно и Бархатное, но лучше всего Жигулевское, — сказал Рябинин. — А сейчас рассказывайте про ваших конструкторов.
Пироженко разлил чай по кружкам. Я взял свою и приступил к рассказу.
Я подробно рассказал о двух убийствах конструкторов Самоделкиных, о наших наработках, линиях расследованиях, отсутствии подозреваемых, а самое главное об убийстве доктора Шубика и о моей схватке с предполагаемым убийцей. Рябинин слушал завороженно, его рыжие волосы хаотично торчали клочками в разные стороны. Во время рассказа он несколько раз пытался их поправить, но они продолжали непослушно топорщиться.