И тут я выскочил на поляну. Сразу стало не до раздумий. Сергея видно не было, выстрелы раздавались откуда-то сбоку справа. А вот дед стоял на краю полянки и методично стрелял во всё, что движется. Рядом с ним стояли три симпатичных ледяных статуи, поражающие своей реалистичностью. На щеке у него красовалась глубокая царапина. Наверное, хотел поговорить. Но, разговор не задался, и пришлось действовать.

Жжение в пальцах стало просто невыносимым. Я в который раз посмотрел на руку и содрогнулся. Кончики пальцев светились, и казалось, что они сейчас полыхнут изнутри. Особенно плохо дело было на раненых пальцах. Внезапно я понял, что если вот прямо сейчас никуда не скину скопившийся во мне огонь, то действительно рискую сгореть к чёртовой матери.

Прямо на меня в это время неслись трое оставшихся в живых гремлина. Я направил руку в сторону самого шустрого и мысленно приказал разрывающей меня изнутри молнии лететь прямо в оскаленную, перекошенную от злобы пасть, полную мелких острых зубов.

И тут я увидел, что они несутся, не разбирая дороги, и вот-вот попадут все трое на нужный мне клочок земли. Ветвистая молния сорвалась с пальцев и понеслась прямо к цели. Это было довольно странно — видеть её не падающую с грозового неба, а бьющую сбоку. Настолько странно, что деды перестали стрелять, хотя нападавших на меня было трое. Жжение в пальцах прекратилось, и я потянулся за мечом, но тут молния как раз долетела до цели. Всё произошло очень быстро. Я уже подумал, что ошибся, когда заискрился только один из них, но тут увидел, как молния разделилась, окутав мощными дугами всех нападающих скопом. Они рухнули на землю в тот самый момент, когда ко мне подбежал капитан.

Надо отдать ему должное, физическая подготовка у парня была вполне на уровне. Непонятно только, почему они в таком случае так сильно задержались.

— Надо полагать, что в нашей помощи вы не нуждаетесь, Александр Борисович, — медленно произнёс капитан Келлер, не отводя взгляда от трёх уродцев, по телам которых всё ещё пробегали единичные разряды.

— Почему же не нуждаемся, — дед подошёл ко мне. Я заметил, что у него на лбу капли пота. И сразу же отвёл взгляд, чтобы не привлекать внимание к тому факту, что заморозка этих уродцев далась ему нелегко. — Нужно всех этих в кучу собрать, да хворосту натащить. Чтобы поминальный костёр организовать.

— Зачем? — капитан наморщил лоб.

— Что значит, зачем? А вы что, когда прорывы зачищаете, оставляете тела — вот так валяться и гнить? — дед посмотрел на Франца недоумённо.

— Нет, ну, почему же, — я обратил внимание, что он очень осторожно вытер ладонь о штанину. Почему он нервничает? За кого он нас принимает? — Чаще всего отдаём магам и алхимикам на опыты. Иногда целители забирают. Они и утилизируют останки. — Капитан перевёл взгляд на зелёные оскаленные морды. У которых даже посмертная маска отражала безумную злобу и ненависть, которую они к нам испытывали при жизни. — Вы правы, гоблины никому не нужны.