— Иди спать. — Наконец, решил дед и повернулся ко мне. — И ты тоже ложись. Глядишь, завтра в нормальных постелях ночевать будем.
— Караул, как будем распределять? — спросил я его, убирая руки от пламени.
— Никак. Мы с Серёгой по очереди покараулим. — Ответил дед. — В старости есть свои недостатки, которые вполне можно за достоинства принять, например, бессонница. Так что мы подежурим, и времени выспаться хватит. А вы ложитесь. Завтра рано подниму. Да и, сдаётся мне, что Сергей не сможет в седло залезть, или много проехать верхом. Так что тебе, Рома, придётся на ходу учиться. Ничего, ты парень здоровый, справишься.
— А… — хотел возразить я, но дед уже отошёл от меня к сержанту, о чём-то неслышно с ним переговариваясь. — Ясно. Ты понял, Рома, завтра поедешь не абы на ком, а на чемпионе Гиблых земель. — Нашёл взглядом Алмаза, который, казалось, всё понял, потому что попятился и тихонько заржал. — Будешь выделываться — зашибу, — ласково проговорил я ему. — А мясо продадим. Я даже представить себе не могу, сколько будет стоить настоящая чемпионская колбаса. Так что, ты подумай над своим поведением.
И пошёл вытаскивать и расстилать спальник. Сдаётся мне, что утро у дедов часа в четыре наступит, так что надо постараться до этого момента выспаться.
Нормально поспать в эту ночь у меня так и не получилось. Голова всю ночь орала какие-то пошлые немецкие песни, а под утро затеяла спор с Сергеем. О чём они спорили, я так и не понял. А всё потому, что они говорили друг с другом на дикой смеси немецкого и русского матерного языков. И самое главное, друг друга они прекрасно понимали. Потому что перевода ни от кого не требовали. Сами справлялись.
Уже перед рассветом я встал, схватил с телеги какой-то мешок и под удивлённым взглядом Сергея накинул его на котелок, в котором уже полноценно обосновалась голова фон Вюрта. Примерно так делают с чрезмерно говорливыми попугаями. Вроде бы это связано с тем, что птица начинает думать, что сейчас ночь, и засыпает, прекращая горланить. Не знаю, как это работает с попугаями, а Вюрт тот ещё петух, и на него подействовало прекрасно. Во всяком случае, он захрапел. И хоть храп, который усиливался благодаря котелку, был весьма раздражающим, но на фоне храпящего Митяя уже не так бесил, как непрекращающийся трёп.
Вернувшись к своему спальному мешку, закутался в него, и вскоре мне удалось забыться тревожным сном, который вскоре перешёл в нормальный, глубокий сон, из которого меня вырвали весьма варварским способом. Самое главное, это произошло очень скоро, после того как я уснул. Мне только-только сниться стала девчонка, с которой я как раз накануне нашего отъезда познакомился. И во сне она не пыталась меня динамить, а, наоборот, была очень ласковая и такая горячая…