В этот момент заиграла, наконец, медленная и спокойная музыка.

— Потанцуем? — я выпрямился и протянул ей руку. Грета одним глотком допила коктейль и поставила стакан на столик, принимая моё приглашение.

Я вывел её на танцпол и поднял наши руки, слегка вывернув кисть, заставив её сделать поворот под рукой. Она крутанулась и тихонько рассмеялась, а я в это время притянул её к себе. Грета положила левую ладонь мне на плечо. Правая всё ещё была зажата в моей руке.

— Расслабься, — прошептал я, слегка наклонившись к ней. — Это всего лишь танец.

— Гретхен! — услышав голос, она вздрогнула и инстинктивно прижалась ко мне. — Что ты себе позволяешь?

— Клаус, я всего лишь хочу потанцевать, — она выпрямилась и развернулась, глядя с неприязнью на того самого блондина в замшевом пиджаке.

— Ты могла бы потанцевать с Петером или Арнольдом, ты же предпочла обниматься с каким-то деревенщиной у всех на глазах! — рявкнул Клаус. Разговаривал он исключительно с Гретой. Я в его глазах был примерно на уровне пола.

— Я бы могла потанцевать с Петером или Арнольдом, если бы ты не таскал их всюду с собой, — процедила девушка. — Или ты так боишься оставаться один? Боишься, что кто-нибудь тебе припомнит все твои художества?

Тут до меня дошло, что говорят они на немецком языке. Наверное, для того, чтобы их не поняли посторонние. Я же настолько привык к перепалкам с Вюртом, что даже сразу и не понял, что они разговаривают не на русском.

— Да ладно вам, нашли из-за чего ссориться. Это всего лишь танец. — Примирительно сказал я, стараясь защитить Грету от, судя по тому, что они очень похожи, от брата.

— А ты лучше заткнись, к тебе никто не обращался, как ты вообще смеешь рот открывать? — Клаус развернулся ко мне и тут же замер, потому что до него, похоже, тоже не сразу дошло, что говорим мы на языке его предков.

— Полегче, парень, — тихо проговорил я. — Ты меня не знаешь. Не знаешь, кто я, не знаешь, на что я способен. Поэтому не надо так резво наезжать. Можно и удивиться в итоге.

— Тебя никто не спрашивает, что мне делать, и как с тобой разговаривать, — заносчиво проговорил Клаус. — Я наследник барона Майснера, а ты никто.

— А разве мы сейчас находимся на землях барона Майснера? — я нахмурился. — Это там ты можешь творить что пожелаешь. Немцы те ещё терпилы, и это всем давно известно. Но ты приехал на чужую территорию и пытаешься права качать. Тебе не кажется, что это слегка — неправильно, а, Клаус?

— Ты кто такой вообще? Из какой помойки вылез, или, точнее, из какой шахты? Ваших Охотников уже давно нет. И однажды мы, ближайшие соседи, просто разделим эти земли, чтобы научить уже живущих здесь людей почтительности.