— Ах ты же, ёптить! — заорал он, попытался выпрямиться, но не смог. Похоже, что его заклинило.

Митяй рухнул с телеги на землю и закрыл голову руками. Вюрт орал что-то неразборчивое, возможно, на каком-то диалекте, я получил классическое образование и в немецких матах не особо разбираюсь. Да и некогда мне было вникать в его крики. До ружья из-за своего расслабона дотянуться уже не мог, нож метнуть — не вариант. Нетопырь метался, а я ни фига не спецназовец, и метать с разбегу всё колюще-режущее по движущимся целям не умею.

Единственное, что мне оставалось, — это схватить меч, и молиться, чтобы лошадка продолжала демонстрировать редкий пофигизм. Похоже, что она тогда рванула только из-за того, что телега перевернулась. Да и поймать лошадей нам удалось, потому что конкретно вот эта остановилась и принялась щипать травку неподалёку, тормознув тем самым остальных.

Нетопырь пёр прямо на меня на бреющем полёте. Я вскочил на ноги, балансируя на телеге и замахнулся. И тут рисунок, который, как оказалось, мне не привиделся, вспыхнул белыми искрящимися бликами по всей длине клинка. Рука сама без моей воли остановилась в оптимальной точке замаха и рванула навстречу оглушающей нас всех своим визгом твари.

Как только кромка лезвия соприкоснулась с шеей нетопыря, раздалось шипение, и его тряхнуло от прямого попадания миниатюрной молнии, сорвавшейся с лезвия. Визг стих, запахло палёной шерстью, и голова твари покатилась по земле, в то время как тело рухнуло в телегу, едва не сбив меня с ног.

Голова прокатилась по земле и остановилась прямо напротив Митяя, который приоткрыл глаза и заорал вскакивая. Я же посмотрел на меч, потом на лежащее у моих ног тело, а затем перевёл взгляд на притихшего Вюрта.

— Почему крови нет? — в ушах всё ещё звенело: вопли Митяя, стенания Сергея и отборные маты деда — доносились, как сквозь вату.

— Прижгло, — спокойно ответил Вюрт. — Ты же магию молний применил. Да ещё умудрился через проводниковые руны меча провести прямиком к жертве.

— Почему я не чувствую в себе никаких молний?

— Ещё почувствуешь, не переживай, — в голосе головы начали появляться привычные саркастичные нотки.

— Это, случайно, не один из ваших? — уточнят, кого именно я имел в виду, не требовалось. Вюрт надулся и пробурчал.

— С чего ты взял, что эта нечисть кто-то из учеников Великого магистра Штрауса?

— Спасибо, что напомнил, потому что я уже начал забывать, как там вашего страуса зовут, — я хохотнул. Меня слегка потряхивало, руки дрожали, а противный звон в ушах всё никак не проходил. — А с чего взял, да всё с того же. Вы как магнитом к деду Сергею тянетесь. Признавайся, пупсик, в чём секрет успеха нашего бравого сержанта? Синих труселей уже не видно, драгоценную бутыль он разбил об башку озверевшего хряка. Неужели всё дело в шинели? В старенькой шинели, в которой он вас мочил когда-то не покладая рук? Ты не обижайся, но такая страсть на манию смахивает.