— Я просто хотела сказать тебе спасибо за то, что вернулся… — тихо проговорила она.

В голове отчего-то появился образ Роберта Дауни-младшего, демонстративно закатывающего глаза и вздыхающего. Едрить, ну сколько можно то?

— Отчего же не сделала это при других? — продолжил я.

— Ну… потому что… — ещё сильнее замялась Адда и замолчала. А потом, набрав полную грудь воздуха, впилась в меня отчаянным взглядом и негромко, но предельно отчётливо произнесла: — Можно я приду к тебе в комнату вечером?

Она мигом покраснела, отступила на шаг и, поджав губы, опустила взгляд. В её голове эта фраза явно звучала иначе. Мне стало жаль девушку, влюбившуюся в своего Господина, а по совместительству и демона. Поддавшись чувствам, я твёрдо произнёс:

— Нет. И, прошу тебя, больше не возвращайся к этому вопросу. Сейчас для меня важнее другое. Прости.

— А потом? — тут же выпалила она, заглянув мне в глаза.

— И потом тоже. Иди к остальным. А мне нужно кое-что сделать.

Развернувшись на пятках, я махнул рукой Горланду и зашагал в лавку ростовщика. Чёрт, и нужно было разводить всю эту драму на людях? Наших слов никто не слышал, но… Блин. Глупая Адда, не могла выбрать другое место для разговоров?

Эх…

«Арнольд, когда мы вернёмся, присмотри за сестрой. У нас выдался не самый лёгкий разговор. Прости», — я мысленно связался со старшим из оборотней.

«Понял. Ничего страшного» — тут же ответил Страж.

И самое отвратное, что чуйка не даёт однозначного ответа, правильно я поступил или нет.

До конца не понимаю, что на меня нашло. То ли странные отношения с Лисанной, то ли все эти разговоры о «Претенденте». Пусть Мадтеон и сразу оговорил, что титул лишь формальность, где-то на задворках сознания пульсирует одна-единственная фраза: «а вдруг?» Если это случится… Вспоминаются не раз уже сказанные вслух слова о том, что Адде ни за что не стать первой женой аристократа. Как и второй. Чуйка говорит — это чистейшая правда, пусть я так и не разобрался во всех брачных перипетиях дворянства. А раз так, зачем лишний раз мучить настолько чистую девушку? Неизвестно, что конкретно сейчас я могу ей предложить, кроме ни к чему не обязывающих случек… Хоть Способность и мямлит что-то неразборчивое, разум говорит, что я прав.

А сердце? Хех, не до него сейчас. Оно будет радо, если девушка-оборотень встретит того, для кого она станет единственной.

Но это всё чувства. А есть ещё прагматизм. Не хотелось бы разброда в Дружине. А ещё меньше хочется потерять столь ценного целителя. Надеюсь, Арнольд справится со своими обязанностями десятника.