— Нет. Без особого разрешения — нельзя. Только штатные медикаменты. Взгляни! — Самсонов с торжествующим видом шагнул к кровати и решительно сдернул с груди забинтованного слой повязок, пропитанных какой-то желтоватой жидкостью. Открывшийся фрагмент тела был покрыт глубокими розоватыми рубцами, заживающими ожогами.
— И что я должен тут увидеть?
Майор даже скривился.
— Если бы не наши разработки и то содержимое, что было в его крови, такого эффекта можно было бы добиться лишь через три-четыре месяца. А тут всего несколько дней.
Лебедев хмыкнул, но Самсонов расценил это по-своему.
— Феноменально, да?
— А его можно привести в чувство?
Майор нахмурился, взглянул на Лебедева так, словно хотел удостовериться в том, что тот не шутит. Видимо, все было написано на лице подполковника.
— Вырвать его из комы, конечно, можно, но это не пойдет парню на пользу, — он покачал головой. — А почему это тебя так интересует?
— Клинков отдал его в мое распоряжение. Про странные нападения на наши разведывательные группы слышал? Возможно, у парня есть информация о том, что происходит на подземном объекте. Мы с Болотовым разрабатываем операцию.
— Ну да, наслышан. А как же те, что находятся в изоляторе?
— С ними я еще поговорю отдельно. Так что по поводу комы?
— На это нужно время. Часов восемь.
— А побыстрее?
— Можно и быстрее, но за последствия я не ручаюсь. — Самсонов нахмурился. — Шесть, не меньше.
Лебедев задумался. С одной стороны, у него всего двое суток на решение возникшей проблемы. С другой стороны, он был гуманным офицером — забить на правила и любой ценой, с любыми последствиями использовать лежащего перед ним парня он тоже не хотел. Совесть вроде как не позволяла. Вроде.
— Вернусь через шесть часов. Сделай все возможное, чтобы он мог слушать и говорить.
— Сделаем, — пробормотал Самсонов, затем склонился над одним из электронных блоков, заинтересовавшись показаниями.
— Да чего вы от меня хотите? — Михаил уже почти не контролировал себя. Из-за того, что ему снова и снова задавали одни и те же вопросы, его эмоциональный фон зашкаливал. Это продолжалось уже третий день.
Парень был близок к нервному срыву.
— Почему вы отправились на опасный объект? Вы же знали, там не безопасно.
— Я же уже сказал. Макс попросил о помощи. Наша общая подруга Катя попала в беду.
— Такой ответ меня не устраивает, — угрюмый следователь в гражданской форме, был на удивление спокойным. Но его голос производил эффект царапанья гвоздем стекла.
Порядком побледневший Михаил поджал губы, но отвечать не стал. Нечего было. Его заметно трясло и он никак не мог взять себя в руки. Ну, еще бы, находиться в следственном изоляторе службы безопасности, особенно после пережитых событий — это же как должно фортить?