Подписав суточные донесения в Ставку, я отправился в свою комнату. В ней я застал сидящую за столом Марину.
- Слушай может быть тебя вовсе освободить от дежурств на узле связи? - спросил я её.
В ответ она затрясла головой.
- Нет.
- Почему?
- Не хочу быть просто ППЖ. Хочу приносить пользу.
- Но ты и так приносишь пользу в должности моей личной сестры – хозяйки.
- Этого недостаточно.
- Недостаточно? То есть то, что ты следишь за личным хозяйством и здоровьем командующего фронтом тебе недостаточно?
- Совершенно, верно.
В ответ я лишь покачал головой. Подобный разговор я начинал уже не раз, и ответ Марины на моё предложение всегда бы один тот же.
- Завтра меня вызывают к Сталину.
- Зачем? – произнеся это Марина заметно побледнела.
Я лишь пожал плечами.
- Не знаю.
Марину всегда пугали мои вызову к Сталину. Это вызывало у меня недоумение. Однажды я решил поговорить с ней на эту тему. Нехотя она призналась, что в её семье очень не любят Сталина и вообще не ждут от него ничего хорошего. Особенно от вызовов к нему. Марина добавила, что в тридцать седьмом и тридцать восьмом годах многие хорошие знакомые их семьи были арестованы, ожидали не именуемого ареста и её родители, но, к счастью, чаша сия минула их. С тех самых пор и родители и она сама, мягко говоря, недолюбливают Иосифа Виссарионовича.
- Теперь я всё вам сказала, товарищ командующий, - сказала она в завершении этого разговора, - можете поступать со мной так как вам заблагорассудится.
- Ладно я понял тебя, - сказал я ей в ответ, - но моих вызовов к Верховному тебе опасаться всё же не стоит. До конца войны, так это точно. Сейчас, товарищ Сталин, нами генералами не разбрасывается. Не то время. Поняла?
Марина молча кивнула мне в ответ. Но переживать и волноваться при моих вызовах в Кремль тем не менее не перестала. Хотя и старалась показывать этот страх и это волнение как можно меньше.
А меня это обстоятельство заставило ещё раз задуматься о том времени, в которое я попа таким вот загадочным образом. С точки зрения господ неосталинистов, которые как -то незаметно и в изобилии расплодились в России к двадцатым годам двадцать первого века, все в СССР любили Сталина. Ну за исключением тайных и явных врагов народа. Но вот я встретил Марину Четович. Советского человека на 100%. И она, представьте себе, не любила Сталина. Не любила, а тем не менее добровольцем пошла на фронт. Воевала ли она за Сталина? Нет конечно. Она воевала за Родину. Отождествляла и она Родину и Сталина? Явно нет. Много ли было таких как она? Мне думалось, что немало. Я и сам не отождествлял Родину со Сталиным, хотя и признавал каким бы он не был, он сейчас был на своём месте. Тем более, что другого выбора в сущности и не было.