Роман глубоко вздохнул, потом сказал:

— Подходи завтра к часу в фотолабораторию кафедры журналистики. Знаешь, где это?

— Найду, — сказал я и оставил студента в покое.

Но то — я. А вот Марина Дичок тотчас утащила его во второй зал, дабы тот запечатлел её гостей декламирующими стихи, разыгрывающими какие-то сценки и просто валяющими дурака. Я за ними не последовал, поскольку наконец-то углядел Карла. Сгорбившись, тот сидел на высоком стуле в дальнем конце буфета, перед ним стояла пузатая рюмка с коньяком.

Я подошёл и устроился рядом.

— Ну и что у тебя стряслось?

Здоровяк дёрнул плечом.

— Ничего.

— Маринку приревновал? — закинул я удочку.

— Нет! — коротко ответил Карл, влил в себя коньяк и передвинул пузатую рюмку буфетчику. — Повтори.

— Мне того же, — попросил я и пихнул в плечо товарища. — Ну ты чего такой мрачный? Рассказывай!

Карл отпил из рюмки и неопределённо хмыкнул.

— Да одно к одному подобралось.

— Тогда излагай с самого начала. Структурируй материал. Тебя же учили докладывать!

Здоровяк покривил уголок рта и махнул рукой.

— Да не бери в голову! Из СЭЗ вызов пришёл. Через месяц меня в Новинске уже не будет.

— И ты этого хочешь? Может, лучше в аспирантуру?

— Твоё здоровье, Петя! — Карл стукнул краешком своей рюмки о мою и выпил.

Я последовал его примеру и скомандовал буфетчику:

— Повтори!

— В аспирантуру не хочу, — заявил здоровяк после этого. — Нет, так-то можно. Просто тут такая история… — Здоровяк тяжко вздохнул. — За «СверхДжоуль» крепко взялись. Они тоже хороши, конечно. Развели у себя космополитизм и аморалку, вот им всем и решили накрутить хвосты без разбора. Новый проректор Лемеш — слышал о такой? Она на всю голову больная, вместо того чтобы разобраться, потребовала товарищеский суд над всеми скопом устроить. А после такого на север распределение получить за счастье будет. Там и Ян под раздачу попадает, и Машка мне не чужая. Я к Серёге Браку подошёл, тот в отказ пошёл. Мол, не могу ничем помочь. Сверху приказ спустили устроить показательный процесс. Вроде — моё дело сторона, а сердце не на месте. И Маринка ещё всю плешь проела: не так одеваюсь, не туда хожу, не с теми общаюсь. А у меня её приятели уже в печёнках сидят!

— Да уж… — задумчиво протянул я. — Вижу, по пути к просветлению ты не продвинулся. Беда!

— Вот только Федору Васильевну сюда не приплетай! — поёжился Карл. — Жуткая тётка! У меня от неё мороз по коже!

Тут объявили белый танец, и меня немедленно пригласила совершенно незнакомая барышня — не дурнушка, но и отнюдь не красавица. Какая-то невзрачная. Обычная, что ли…