Я добежал до аптеки и набрал номер Городца. Тот оказался дома, а когда супруга передала ему трубку, я доложил:

— Десять минут назад задержали Врана. Операцией руководил Суббота.

— По какому обвинению? — деловито уточнил Георгий Иванович.

— Не в курсе.

— Перезвони.

В трубке зазвучали короткие гудки, я утопил и сразу отпустил рычажок, вставил в прорезь новую монету и взялся вызванивать Альберта Павловича. Куратор никаких уточняющих вопросов задавать не стал и после мимолётной заминки велел явиться на точку, где мы как-то уже встречались с ним пару лет назад.

— Буду там через двадцать минут, — решил он.

— Я не один! — сразу предупредил я.

Альберт Павлович всё понял верно.

— Старшая или младшая? — уточнил он.

— Младшая. Старшая в институтской фотостудии.

— С собой её не тащи, оставь где-нибудь, — сказал куратор и отключился.

Когда я вернулся к мотоциклу, Вика шумно дышала, пытаясь обрести душевное равновесие, но получалось это у неё не лучшим образом. Впрочем, и попытка сама по себе дорогого стоила.

— Скоро всё прояснится! — заявил я, не дожидаясь расспросов, и скомандовал: — Поехали!

— Куда? — спросила барышня. — Домой? Надо всё рассказать Нике!

— Думаешь, она уже вернулась?

— Нет, но…

— Всему своё время! — отрезал я. — Садись!

Штат управления РКВД по Новинску был не слишком многочисленным, а в республиканский розыск нас с Викой объявить никак не могли, поэтому я рискнул подкатить к одному из кафе на бульваре Февраля, купил шоколадный молочный коктейль и распорядился:

— Сидишь, пьёшь, медитируешь и молчишь. Я скоро буду. Дыши!

В дороге Вику снова начала бить нервная дрожь, но следование наставлениям Федоры Васильевны помогло ей худо-бедно совладать с эмоциями. Истерики не случилось.

Я взглянул на часы и сказал:

— Жди здесь и никуда не уходи.

— А ты куда? — забеспокоилась Вика.

— Надо с одним человеком поговорить. Сейчас вернусь.

— Я с тобой!

— Не нужно! — уверил я барышню и аккуратно разжал её вцепившиеся в руку пальчики. — Мотоцикл здесь оставлю, его я точно не брошу.

На глазах у Вики навернулись слёзы.

— Зачем ты так?

— Будешь себя хорошо вести — поцелую.

Думал оставить за собой последнее слово, и не вышло, уже в спину прозвучало негромкое:

— Дурак!

Барышни за соседним столиком захихикали, но мне было не до них. Перед встречей с куратором требовалось убедиться в отсутствии слежки, а я слишком спешил, чтобы подойти к этому делу со всей ответственностью. Ещё и нервишки расшалились. В итоге покрутился по проходным дворам и глухим переулочкам больше ради собственного успокоения, нежели для пользы дела.