В беседке раздался женский смех. Эльвира Хариус выглянула наружу и двинулась к нам лёгкой танцующей походкой. Вроде и не старалась привлечь к себе внимание, но взгляды к ней так и прикипели. Чего уж греха таить, меня и самого проняло.

— Привыкайте к новым временам, товарищи мужчины! — мягким грудным голосом объявила она. — Это раньше жёны за мужьями по гарнизонам мотались, а теперь у нас равноправие!

— Эльвира, это просто бесчеловечно — лишать нас вашего общества! — блеснул круглыми линзами очков молодой человек.

— И шахматный клуб тоже понесёт невосполнимую потерю! — заметил партнёр Германа Аскольдовича по шахматной партии. — Оставайтесь!

— Просим! Просим! — рассмеялись все кругом.

— Увы, приказ о моём переводе уже подписан! — улыбнулась дамочка.

Я поймал себя на том, что просто стою и пялюсь на неё, и тут же Вика ткнула меня в бок пальцем.

— Петя! Идём!

Меня нагрузили корзинкой для пикника, покрывалом и полотенцами, пришлось тащиться на пляж, а там планы у Вики поменялись самым решительным образом.

— Поплыли на лодке! — заявила она, оглядев усеянный отдыхающими берег. — Тут яблоку негде упасть!

На деле мы вполне могли найти, где приткнуться, но спорить было лень. Я оплатил на лодочной станции два часа проката, получил вёсла и двинулся к лодке за номером семь. Шагнул в неё и протянул руку барышне, а та лишь насмешливо фыркнула и легко соскочила с понтона. Уселась на кормовой лавке и скомандовала:

— Поплыли!

Я скинул цепь, оттолкнулся веслом, несколькими уверенными гребками развернул лодку и направил её прочь от берега. Отплыл на полсотни метров, упрел и снял рубашку. Вика избавилась от сарафана и осталась в купальнике, ещё и на ноги поднялась, будто нарочно позволяя себя разглядеть.

После мимолётной и явно не случайной заминки барышня нырнула и ушла в воду почти без всплеска. Я хмыкнул и продолжил работать вёслами, направляя лодку всё дальше и дальше от берега. Вика очень быстро меня нагнала и ухватилась за задний борт, глянула с хитрым прищуром.

— Зачем ты приехал, Петя? — спросила она вдруг.

Я за словом в карман не полез и с усмешкой выдал:

— За Никой ухаживать, разве непонятно?

— Врёшь! — припечатала меня девчонка. — Видела я, как ты на неё раньше смотрел, а в картинной галерее уже ничего подобного и близко не было, про вторник и не говорю!

Грести мне надоело, я оставил в покое вёсла и улыбнулся.

— Ты меня раскусила! Я — брачный аферист!

— Очень смешно! — фыркнула Вика и скорчила раздражённую гримасу. — Папа таких даже на порог не пускает! — Она хмыкнула. — Вот тоже странно! Чего это он так к тебе расположен? У тебя, случаем, нет родни в соврескоме?