Он дождался, пока шаги заторопившегося домой магистра затихнут на лестнице и прошипел:
— Ты чё, Митька, я ж со штормами не умею! Разве что энергией поддержать…
— А я тебя научу, — усмехнулся я. — Мы ж теперь одна команда, надо мне тебя подтягивать.
Горыныч фыркнул:
— Тогда уж и ты по зооморфологии давай включайся.
— Обязательно. Как только с основными проблемами разгребусь…
— Дождёшься от тебя! Скорее, я опять Серого Волка начну изображать.
— Ну и ничего, нормально же всё получилось. На нас вообще никто не подумал.
— Это потому что я тебя надоумил не Дмитрием-царевичем представиться, а Иваном.
— Нет, это потому что ты в кои-то веки вместо Змея волком перекинулся. Забыл поди, как это делается?
— Чё уж сразу забыл⁈ Вполне себе вспомнил. Кто, ты думаешь, твоих волчков муштрует?
— И что, волчью шкуру примерил?
— Ха! Фенрир обзавидуется!
Что-то я уже запамятовал, с чего мы спор начали…
— Ладно, давай так: ты на меня с превращениями не наседаешь, а я Болеслава на себя возьму. Он к тебе за разъяснениями явится — ко мне его отправишь. Спихнёшь всё, по своей любимой привычке, на младшего.
Змей посопел.
— А из тебя такой бы славный дракон вышел. Или, к примеру, медведь.
— Каждому своё, брат. Может быть, потом, когда время поспокойней наступит. А пока будем делать то, что мы лучше всего умеем.
СОБИРАЕМ ПОСЛЕДНИХ
В кабинет заглянула Осьмуша:
— Дмитрий Михалыч, говорят, ещё кого-то ждём? Так не велите ли чаю подать?
— Велю. Незачем людей голодом морить. Подавай, милая.
За столом было нервно. Ребятишки сидели как на иголках, да и многие взрослые тоже. Фёдор, пытавшийся одновременно решить сотню вопросов, почти и не ел:
— Я, ваша светлость, позвонил в Засечин, дал указания, чтоб приготовили хоть временные комнаты, народу ведь разом прибудет довольно много.
— Болеслава посчитал?
— Конечно, а как же иначе.
— А сёстры Дайго где? Я смотрю, к столу не вышли.
— Так забрали же их. Вы пока в подвале… разбирались, прибыл их старший наставник.
— Наставник? Не наставница?
В этом месте у Котьки глаза аж засветились, ну как было его не спросить:
— Сам видел?
— Видел, Дмитрий Михалыч! Сперва у ворот как облако стало, белое-белое, и в нём как будто огромный змей ворочается. А потом — раз! — и дедушка стоит, невысокий такой, седой-седой. Ниппонки на него в окно посмотрели, признали, значицца, да в сад к нему и выскочили. А он снова белым летучим змеем оборотился, на спину их взял, да и в небо — тык-тык, заизвивался, как по лесенке! — Котька живо помогал рассказу руками. — Так и улетели.
— Неужто сам Хэби явился? — удивился Змей. — Старый он, тяжеловато ему должны путешествия даваться. Эх, жаль я его не повидал.