Я делал минимум движений и даже сквозь плотную маску на лице чувствовал, как враг злится всё сильнее, ведь его атаки никак не могли достичь цели. Лезвие моего меча словно предсказывало будущее и оказывалось ровно там, где оппонент собирался нанести мне смертельный удар. Когда я понял, что противник выкладывается уже на сто процентов и больше ничего нового показать не может, я и сам перешёл в контрнаступление.

— Что, уже не так весело? — моя контратака застала нападающего врасплох. Но моя очередная попытка разговорить его снова провалилась. Чтож, не то, чтобы мне это было принципиально. Пусть в таком случае говорят наши мечи.

Я давил все сильнее, и в какой-то момент причудливый танец клинков мага в черном сбился, и он стал отступать. А я всё напирал и с каждым ударом вливал в меч больше силы.

Взмах, лёгкий наклон головы, подшаг в сторону, быстрый выпад, наклон корпуса… Мне даже не нужно было думать об атаке или защите. Я давно перешагнул ту грань, когда боец зависел от своего оружия. Мой меч был не просто продолжением моей руки. Он был проявлением моей воли и действовал даже раньше, чем тело успевало среагировать на очередной неожиданный пируэт противника.

Вокруг нас бушевали сумасшедшие потоки энергии. Хотя дуэль и была на холодном оружии, о магии мы не забывали ни на секунду, и магия отречения показала себя во всей красе. Ужасающей красе. Я понял, что если в ближайшее время ничего не изменится, мы все-таки уничтожим город.

От отголосков нашей битвы защита Осканы непрерывно вздрагивала. Казалось, она может быть прорвана в любую минуту. Поэтому, я решил побыстрее закончить и додавить неизвестного.

Внезапно я почувствовал резкое изменение. По неизвестной причине, аура мага передо мной стала значительно опаснее. Я нахмурился. Трудно было сказать, что произошло, но, если бы меня заставили угадывать, я бы предположил, что в дело пошёл какой-то чрезвычайно мощный артефакт. И это было плохо. Ведь, по сути, до этого момента я все еще сражался с магом Отречения Страстей.

Во время нашего боя его энергия не превосходила некий определённый предел. И всё же ему удалось успешно выстоять перед моим натиском. А ведь я совсем не сдерживался. Мне было трудно оценить собственную угрозу, но почему-то казалось, что действовал я сейчас на уровне Отречения Плоти.

Это было обидно, и отчасти даже стыдно, но мне было несложно признать очевидное. В данный момент, если бы мы были с ним на одном уровне, без моих козырей я бы проиграл. И теперь, когда противник вдруг использовал что-то за пределами понимания, значительно усилившись, ситуация приняла опасный оборот.