Девочка при виде Майера улыбнулась, протянула руки.

— Деда!

— Привет, милая. Как ты?

— Хорошо, — с трудом проговорила девочка. — Татьяна Ивановна обо мне заботится.

Сидящая рядом с кроватью пожилая женщина в белом халате выпрямилась.

— Ребенок слаб. Зачем надо было возить его туда-сюда?

— Татьяна Ивановна, выйдите, пожалуйста, — голос Мейера прервал ее. Женщина поморщилась, но послушно встала и вышла из комнаты.

— Прогерия, — Майер поморщился. Если бы он давно не разучился плакать, то наверное, вытер бы слезу. — Врачи дают ей семь-десять лет жизни. Она все, что у меня осталось. Родители погибли давно, девочка останется одна. Но я хочу, чтобы она жила.

— Хорошо, — Артур кивнул, улыбнулся внимательно слушавшей их девочке. — Это ваш выбор?

— Да. Не знаю, как ты это сделаешь. Но я выбираю эту жизнь.

— Чемоданчик, который оставил отец. Принесите его.

Майер вышел за дверь, через пару минут вернулся с черным кейсом. Все это время Артур сидел возле кровати, держа девочку за руку.

Раскрыв кейс, достал все семь ножей, разложил перед собой на табурете.

— Что ты собираешься делать? — Майер был внешне спокоен, но видно было, что внутри него целая буря разыгралась.

— Ничего особенного, — Артур похлопал девочку по руке, та закрыла глаза и засопела. — Смотрите.

Он вытянул левую руку, и держа ее на весу, начал втыкать один за другим ножи себе прямо в плоть. Черные кончики выходили с другой стороны конечности, без следов крови, один за другим. Синие искорки, невидимые обычному глазу, пробежали между ними. Артур вздохнул — Тоалькен обманул его. Не сказал всей правды. Такое лечение требовало большой концентрации и расхода сил, и стоило дороже.

Подождав, пока искры не исчезнут, он достал кристалл. Для постороннего взгляда это выглядело, словно из ниоткуда в ладони появился светящийся синим цветом камень. Приложил кристалл поочередно к каждому из ножей, синие искорки одна за другой превращались в синие нити и стекали в руку.

— Одна жизнь спасает другую, — прошептал Артур.

Майер смотрел недоверчиво — перед ним сидел человек с ножами в руке и касался каждого из них прозрачно-бесцветным камнем, со стороны все это смотрелось как дешевый трюк. Вот этот человек убрал куда-то камень, вытащил ножи, бескровно, сложил их обратно на белый бархат, положил ладонь левой руки на выступающие лобные бугры девочки.

Старик потер глаза, не веря тому, что сейчас видел. Лицо внучки поплыло, возвращая себе нормальные черты, выдвинулась нижняя челюсть, уменьшились надбровные бугры, скулы обозначились, истонченные, похожие на птичьи коготки, пальцы рук обрели плоть, кожа уплотнилась, стала розовой и даже какой-то сияющей.