Я хмыкнул, положил обе ладони на прохладные грани главного кристалла «Цитадели-9» и открыл корневой контур.
Золотисто-багровый свет без боли ушёл из пальцев вглубь матрицы и в одно касание запечатал именную привязку Повелителя. Пол под подошвами качнулся; от колонны к колонне побежали волны верификации, разлетаясь по гиперсвязи ко всем легионам внешнего кольца, к архивам «Вальхаллы» и «Ока Бездны», к далёким стапелям у белых карликов и нашему заводскому Кубу под Уссурийском.
Белый ободок на корпусе Сириуса погас, уступив место привычному синему огню.
В висках снова развернулся глубокий гул миллиардов машин — послушный каждому движению мысли, но аккуратно обошедший стороной то тихое место за грудиной, где теперь держался наш с Ольгой общий якорь. Сеть узнала хозяина, и одновременно с миллионами сомкнувшихся узлов в голове прозвучало:
«С возвращением, Повелитель. Вас не было двадцать четыре часа сорок три минуту. Больше так не делайте».
Эпилог
У сотрудницы уссурийского дворца бракосочетаний дрожал голос на каждой строчке регламента: в первом ряду гостей плечом к плечу сидели император Всероссийский и верховный руководитель Поднебесной.
Ольга в лёгком белом платье без столичной мишуры взяла со стойки ручку и твёрдой рукой оставила подпись напротив девичьей фамилии Смирнова. Убрав за ухо тёмную прядь пальцем с иридиевым кольцом, она лукаво прищурилась на меня.
— Ольга Бездушная. Теперь нас таких двое.
Я расписался строчкой выше, отложил ручку и улыбнулся жене:
— Дважды Бездушные. Ведьма бы оценила.
После регистрации поехали в большую загородную усадьбу. Первый тост за молодых поднял Александр Пятый: парадный мундир с андреевской лентой сидел на государе с иголочки, вот только поверх седины на висках синим огоньком поблёскивал нейрообруч Роя, в котором самодержец теперь являлся даже на заседания Сената. По правую руку от него Ли Чжун чокнулся с императором шампанским и тут же вполголоса принялся выторговывать у раскрасневшегося Лепенция внеочередную квоту на грузовые гравиплатформы для шанхайского космопорта; академик в отутюженном сюртуке отмахивался салфеткой и чертил вилкой по скатерти схему орбитального лифта.
На дальнем краю стола гремел скандинавский бас. Вырвавшийся наконец со спокойных северных рубежей генерал Айварс Бьёрден сгрёб в охапку обеих племянниц и стиснул с таким медвежьим усердием, что на плечах его парадного кителя затрещали золотые швы.
— Дядя Айварс, рёбра! — взмолилась Марго, придерживая причёску, пока Эльвира со смехом хлопала растроганного великана по спине.