Я замкнул верхнее фокусное кольцо.
По сопкам прокатился гром. Шпили ударили лучами в одну точку, и из центра площадки встала трёхсотметровая колонна бело-золотого света. Вокруг неё взлетали гирлянды письмен. Столб прошёл через расчищенное корветами окно в тучах, раздвинул его до двух километров и протянулся через стратосферу в космос.
В Многомерной Вселенной такой сигнал называли Маяком. Его зажигали разведчики или сам Повелитель, указывая Рою путь к планете, координат которой ещё не было в общей сети. За настоящим Маяком приходили стальные армады.
За моим пока могли прийти только очень злые орки.
Я опустил руки, сунул их в карманы и посмотрел вверх. Формулу этой пустышки я придумал ещё в прошлой жизни: после десяти минут небесной иллюминации особо упрямые правители охотнее договаривались.
Вся нынешняя красота питалась от пары трофейных танковых батарей. Двенадцать полых резонаторов раздували фоновые гармоники; барьеры Запретного мира оставались целы. Толковому техномагу хватило бы пяти секунд, чтобы увидеть пустые несущие петли. Среди местных такого мастера ещё требовалось поискать, а на орочьей эскадре я его тем более не ждал.
Зато внешний вид Маяка там наверняка помнили.
— Засекай время, Сириус, — сказал я, провожая взглядом фальшивые письмена за кромку стратосферы. — Посмотрим, через сколько минут у них сдадут нервы.
* * *
Высокая орбита Земли
Флагманский корабль «Крушитель Миров»
Грак-Тор полоснул силовым когтем по голограмме. Третья штурмовая директива ушла в архив, багровые стрелы над континентами погасли.
По одному кораблю над каждой столицей. Формальный ультиматум, открытые орудийные порты, плазма по кварталам. На сотне миров этот порядок работал: к вечеру вместе с дворцами сгорали вожди и штабы, ещё через сутки остатки войск разбегались. Здесь расчёт перечеркнул один крейсер, потерянный в амурской грязи.
В ангарах «Крушителя Миров» и на подвесах носителей стояли ещё десятки таких двухкилометровых корпусов, с полными погребами и готовыми реакторами. Орда могла восполнить потерю «Опустошителя». Грак-Тору предстояло объяснить её шестерым союзным флотоводцам, чьи эскадры со дня на день выйдут из обходных коридоров.
Кар-Барак и Скар-Вейл наверняка спросят, как туземцы с пороховыми пушками сожрали его крейсер. Уже и собственные капитаны на утренних сводках прятали глаза.
Назвать им настоящего противника означало устроить панику на всём флоте. Шаманы поднимут вой о древнем проклятии раньше, чем адмирал закончит фразу. Одному он уже вырвал глотку прямо на мостике за произнесённое вслух имя Повелителя Дронов.