Он мерзко, сально усмехнулся.
И в этот момент тяжёлые створки ворот ангара с грохотом поползли в стороны.
Бандиты напряглись, хватаясь за оружие. Кто это? Свои? Чужие?
В проёме, на фоне уличной темноты, появился силуэт. Один человек.
Мария прищурилась. Тень была мужской, худощавой. Ещё один бандит?
Парень вошёл внутрь. Спокойно, не спеша, засунув руки в карманы модного кожаного плаща. Он остановился в круге света от прожектора, но лица его Мария не видела — свет бил ему в спину, а ей в глаза.
— Ну, — раздался спокойный, даже скучающий голос. — Я слушаю.
Бандиты переглянулись.
— Ты кто такой, мать твою⁈ — рявкнул Глеб.
— Тот, которому ты хотел всё донести, — повторил парень, игнорируя вопрос. — Я жду. Говори мне это в лицо.
Один из бандитов на верхней галерее развернул прожектор, направив мощный луч прямо на вошедшего. Свет ослепил, заставив его зажмуриться.
— Почему здесь так светло? — с лёгким раздражением спросил парень.
Он поднял руку и просто щёлкнул пальцами.
БАХ! БАХ! БАХ!..
Лампы прожекторов под потолком взорвались одна за другой, осыпав пол искрами и осколками стекла. Ангар погрузился в полумрак, освещаемый лишь тусклым аварийным светом.
— Вот так-то лучше, — произнёс незнакомец. — А то слепит, видите ли.
Теперь Мария видела его лицо. И она ахнула.
Это был Феликс Бездушный. Она видела его всего пару раз, мельком, когда он приезжал к отцу в лабораторию. Но тот Феликс был сутулым, неуверенным подростком с бегающим взглядом.
Этот же… Он стоял прямо, расправив плечи. В его позе, в повороте головы, в холодном, спокойном взгляде чувствовалась такая сила и уверенность, что Мария невольно отступила назад. Это был не мальчик. Это был хищник.
— Да ладно… — выдохнул Глеб. — Бездушный? Живой? А так разве бывает?
По ангару пронеслись шепотки. Главарь вдруг громко расхохотался.
— Так даже интересней! Сама удача идёт к нам в руки! Я даже не знаю, что с тобой делать, пацан. Схватить тебя и передать канцлеру? За твою голову назначена награда. Или лучше подержать в подвале какое-то время? Поторговаться, кто предложит лучшую цену? Ты ведь и Трофимову сильно жизнь испоганил… Он тоже может в торгах поучаствовать.
Феликс слушал его с лёгкой улыбкой, не вынимая рук из карманов.
— Так мне что, никто ничего не будет в лицо говорить? — спросил он с наигранным разочарованием. — А как же «я не трус», «всё выскажу»?
С высокого металлического балкона под потолком раздался визгливый крик одного из дозорных:
— Почему этот ублюдок такой дерзкий⁈ Вали его, босс!
Феликс медленно поднял голову. Его взгляд нашёл кричавшего.