Но пока я собирал корпуса и настраивал полётные контроллеры, мне в голову пришла ещё одна идея — а ведь эти курьеры могут таскать не только драгоценности! Люди хотят есть всегда. В кризис — особенно. Рестораны закрываются, магазины пустеют или там скапливаются очереди. А у нас есть быстрый воздушный транспорт.
Я взял в руки почти готовый дрон и примерил к нему снизу крепление для большой термоизолированной сумки… Да, определённо подходит! Теперь мы будем доставлять разнообразную еду — всё, что угодно, лишь бы было горячим и прилетало как можно быстрее прямо в окно или на балкон. И больше никаких пробок или курьеров на велосипедах.
Я улыбнулся, представив, как мои дроны разлетаются по городу, доставляя людям не только драгоценности, но и божественные горячие свёртки шаурмы.
Уссурийск, Российская Империя
Элитный коттеджный посёлок
Герман Рустамович — лысеющий мужчина в домашнем халате выплясывал какие-то немыслимые пируэты, напоминающие то ли лезгинку, то ли танец маленьких утят. Он кружился по гостиной, напевая себе под нос весёлую песенку, и время от времени счастливо подпрыгивал.
В дверь позвонили условным сигналом: три коротких, два длинных, один короткий.
Не прекращая пританцовывать, Герман Рустамович подлетел к бронированной двери, которая больше подошла бы банковскому хранилищу, чем жилому дому, заглянул в монитор и принялся долго поворачивать ключи, сдвигать засовы, отключать электронные блокираторы…
Двенадцать мощных запоров, которые отделяли его уютный мирок от жестокой реальности Уссурийска. Обычно эта процедура занимала у него минуты три и вызывала раздражение. Но сегодня он открывал их с радостью.
Последний засов с тяжёлым лязгом вышел из паза, и Герман открыл дверь. На пороге стояла его любимая жёнушка Зинаида, увешанная пакетами из супермаркета, как ёлка новогодними игрушками.
— Зинуля, солнышко ты моё ненаглядное! — запричитал банкир, выхватывая у неё пакеты и бросая их прямо на пол. — К чёрту утку! К чёрту икру! Собирай чемоданы, любовь моя! Мы летим на острова!
Зинаида нахмурилась, с подозрением глядя на мужа, проверяя — не сбрендил ли он?
— Гера, признавайся, ты пил? Какие ещё острова? Ты же знаешь…
— Знаю! — перебил он её, хватая за руки и кружа в танце. — Мальдивы! Сейшелы! Бали! Куда ты хочешь? Выбирай! Билеты я уже присмотрел!
Она вырвала руки и отошла на шаг назад.
— Гера, прекрати ломать комедию. Ты забыл, где мы живём? Ты забыл, что у нас… — она понизила голос до шёпота и скосила глаза в сторону двери в его кабинет, — … сбережения.
Герман Рустамович был банкиром. Да не простым, а целым управляющим местного филиала крупного банка. И именно поэтому он банкам не доверял, как никто другой. Ведь он знал эту кухню изнутри — как легко блокируются счета, как лопаются вклады и как быстро цифры на экране превращаются в пшик, которым уже никогда не воспользуешься. Именно поэтому он предпочитал хранить деньги дома — в валюте, в золоте, в крупных купюрах… «Кэш — это свобода».