Меня удивило то, что на деревянной халупе, стоящей при впадении в Сплавную небольшой речушки, текущей с гор, красовалась вывеска на русском языке: «Шашлык». Представьте себе: круглое сооружение из вкопанных в землю наподобие частокола брёвен, перекрытое сверху «копной» соломы, а над проёмом, служащим дверями, прикреплена мощная, широкая доска с выжженными русскими буквами. Доска явно не выпиленная, а полученная примитивным способом, раскалыванием исходного бревна клинышками. Чуть в сторонке, под грубым навесом, большой каменный очаг с дымящейся трубой и стоящими на нём разнообразными кастрюльками земного производства. Неподалёку от воды — ещё один навес на четырёх столбах, дающий прекрасную густую тень, под которым длинный стол из толстых плах и такие же монументальные лавки.

— Где будем сидеть? — первым делом задал вопрос водитель, представленный всем как Васёк. — Можно в общем зале, а можно в беседке.

Какие громкие слова «в общем зале»!

Как я успел заметить, брёвна «общего зала» установлены отнюдь не впритык друг к другу, и ветер, тянущий вдоль долины реки, которую уже начали обступать горы, наверняка гуляет и по нему. Но там не чувствуется прохлада, идущая от воды. Да и доктор Дмитрий, как и парочка медсестёр, курит, и наотрез отказался каждый раз бегать на улицу на перекур. Так что, общаясь с хозяином заведения, очень немолодым гелом, которому помогала в этом внучка лет десяти, одетая в земное платьишко, договорились о «беседке».

Пожалуй, именно на этой внучке и держится весь бизнес: уж больно бойко, хоть и далеко не всегда правильно, она болтает по-русски, в отличие от старика и пары женщин-кухарок (а эти одеты в традиционные для данной местности и родственных народов «мушкетёрские плащи»). Как я понял, ребёнок посещает «передвижные курсы чтения и письма», организованные для аборигенов с подачи Кушнарёва. И в малышке проснулся лингвистический талант.

Не знаю, кто посоветовал старику Молу (или его внучке Ваву) именно «этно-стиль» оформления, но создать антураж «кабатчику» удалось на славу. Да и что там, собственно, создавать: бери домашнее старьё, что-то вешай на стены, что-то ставь на полочки, а что-то прислоняй к палкам, скрепляющим «частокол» по внутреннему периметру зала, рассчитанного на три больших компании за такими же столами, как и в «беседке».

Пока наши с удивлением рассматривали все эти лопнувшие глиняные горшки, истёртые постоянной заточкой бронзовые топоры, растрескавшиеся и искривившиеся от времени стрелы и затёртые до дыр «плащи» с орнаментом, я обратил на стоящие на полочке за «барной стойкой» каменные «статуэтки». Грубые, с размытыми лицами и формами, но очень мне знакомые. По тому самому Храму на Большом острове, который я когда-то посещал вместе с Гринберг, разыскивая Люду Кроху. Правда, стояли они так, что добраться до них посетителям было невозможно, и пришлось рассматривать «скульптуры», кажется, носящие какой-то сакральный смысл, лишь издали.