— Мм… не совсем. — Глава ордена избегал смотреть в разноцветные глаза божьего посланника, сосредоточив свое внимание на суете вокруг лежащих. — Адепты часто теряют сознание на третьей ступени, особенно если пытаются сопротивляться. Разделение происходит для них очень болезненно, и в момент окончательного очищения они испытывают небывалой силы потрясение. Насколько я могу судить по рассказам некоторых братьев, в этот момент они пережили собственную смерть. Обычно это ощущается как отсечение головы или разрубание тела пополам. То, что наш новый брат упал без чувств, — добрый знак. Это значит, что процедура прошла успешно. Что же касается мастера, он, скорее всего, переутомился. Бедняга работает на износ, чуть ли не ежедневно у нас кого-то посвящают. Нужно будет дать ему отдохнуть хотя бы сутки, иначе он долго не протянет.

— Так много местных магов соглашается на посвящение? — уточнил Харган, наблюдая, как мастера Ступеней поднимают под руки и усаживают на скамью.

— Нет, но один в сутки — это и так уже много, а мы, если вы помните, посвящали не только магов. Особенно этот. — Первосвященник кивнул на второе тело, которое почему-то вставать не торопилось. — Крепкий попался, гад… то есть, я хотел сказать, особо упорный грешник. Он хоть стоил таких усилий?

— Если все действительно прошло успешно, — задумчиво кивнул Харган, — то стоил.

Похоже, Джареф прав: мастеру Ступеней надо дать отдохнуть. Если с ним что случится, Повелитель разгневается не на шутку. Весь остаток хвоста накрошит кольцами, как колбасу…

На этом месте своих размышлений наместник встрепенулся, сверкнул на собеседника разноцветными глазами в раздражении от того, что чуть было не начал отчитываться перед кем попало.

— Как бы то ни было, такова воля Повелителя, и не нам судить о правильности его распоряжений, — резко произнес он и опять отвернулся, уставившись с балкона.

Внизу гасли ритуальные светильники, четверо послушников тащили куда-то в боковую дверь все еще бесчувственного «нового брата», в прошлом закоренелого грешника и коварного врага. На скамеечке старший служитель отпаивал горячим чаем бедного мастера Ступеней. Чуть поодаль два ученика мастера собирали ритуальные предметы и зелья, сверяясь со списком и переругиваясь на весь храм.

— Не поймите меня превратно, господин наместник, — вкрадчиво произнес Джареф, — но волю Повелителя мы узнаем только из ваших уст…

— Ты намекаешь, что я могу исказить волю Повелителя или солгать? — Харгана подбросило на месте, словно от удара. Крылья под плащом непроизвольно дернулись, губы сами собой раздвинулись в злобный оскал, так пугающий некоторых подданных.