— Как хотите. Но сразу скажу: подобная работа крайне не одобряется Академией.
— В уставе этого нет, — удивился я. — В свободное время разрешена любая деятельность, не нарушающая закон и не порочащая честь и достоинство Имперской Академии.
— Я уже видела, как вы заучили устав. — Винтер взяла со своего стола книги и стала расставлять их в шкафу. — Технически вы правы: за подработку охотником вас могут разве что отчитать. Но, как вы понимаете, есть много неформальных наказаний. Это ради благополучия самих студентов.
Я напрягся, рефлекторно сжав кулаки: внутри полыхало недовольство, требующее высказать всё, что я думаю. Разумеется, я понимал обоснованность неформального запрета. Империя до сих пор платила за моё обучение и совершенно не хотела, чтобы я погиб в каком-то гнилом амбаре, за горсть медяков сражаясь с бешеным магическим волком.
Академия хочет контролировать практику и выбирать допустимый уровень риска, при котором студенты почувствуют угрозу жизни. Реальный опыт необходим, и кто-то может погибнуть. Но смертность наверняка намного ниже, чем если позволить сражаться с монстрами без контроля со стороны наставников.
Винтер сделала паузу, глядя на меня с мрачным лицом.
Глава 9
Глядя на профессора, я понял неожиданную вещь, о которой раньше даже как-то не задумывался. Винтер — маг шестого круга, владеющий магией, способной одним ударом снести каменный дом. Колоссальная разрушительная мощь, которой она наверняка не раз пользовалась на практике, прежде чем стать профессором лучшей Академии.
Я не знаю, кем она была в прошлом, но люди такого ранга либо командуют сильными отрядами из «пятёрок» и являются главным ударным кулаком империи. Либо служат в составе элитных сил с теми, кто покорил седьмой круг и способен брать на себя важнейшие миссии.
Пусть годы взяли своё и она ушла в резерв, чтобы учить новое поколение магов, но она…
Достойный соперник.
Мысль была настолько шокирующей, что я даже не сразу осознал её заключение о том, что Академия не одобряет самовольную работу охотником.
— Я не буду поднимать эту тему. Вы либо выживете и заработаете деньги, либо так или иначе покинете нас. Так с чем вы пришли?
Я не ошибся. Иногда равнодушие — тоже своего рода благосклонность. А в будущем я просто добьюсь того, что они признают ошибку. Пока же пришлось перейти к более приземлённому вопросу.
— Собственно… из-за оплаты. Тридцать тысяч крон до сентября собрать в моей ситуации просто невозможно. Есть ли возможность разделить сумму?
Винтер вскинула брови, будто не веря вопросу.
— Ах… этого в уставе, полагаю, не написано? Да, вы можете платить помесячно, — уже в этот момент у меня с души свалился камень. Вообще-то такие вещи надо говорить сразу! Жаль только, профессор фразу не окончила. — Правда, в таком случае каждый месяц вам придётся сдавать специальные рубежные экзамены — к вашему несчастью, практические.