Правда, там я встретил человека, которого и Винтер, и сам декан советовали избегать. Причём, учитывая ход нашей последней встречи на экзамене, лучше бы я ещё раз влетел в толпу гоблинов в зеркальном мире…
Среди высоких шкафов я наткнулся на профессора Вальтерса, который выбирал книги и складывал их в небольшую тележку. Вероятно, он собирал литературу для одного из студентов.
— Арден… давно я тебя не видел.
Взгляд вернул меня в день экзамена, казалось, прошедшего очень давно, хотя минуло чуть больше декады. Смотрел бывший наставник всё так же недобро, да и говорил без обычного формального уважения к студентам. К сожалению, ответить тем же я не мог. Сохранять уважительный настрой в ответ на враждебность оказалось почти физически трудно. Тем более самого профессора я ничуть не боялся. Но существовало множество менее глупых способов получить выговор, отстранение от занятий или вовсе вылететь из Академии.
— Добрый день, профессор. Не совсем понимаю, о чём вы говорите. Мне сообщили, что вы отказались быть моим куратором и советовали не обращаться вновь.
Он положил очередную книгу на тележку и слегка поднял голову, глядя на меня немного свысока.
— Вот как… Не скажу, что мои коллеги в чём-то ошиблись. Однако вам следовало принести мне извинения.
— За что? — удивился я. Профессор чуть сузил глаза. Голос у него оставался настолько сухим, что им можно было превращать плодородную почву в песок.
— Именно об этом я и говорю. И поэтому вам не место в Академии.
Вот как… интересная позиция. И всё же нужно сдерживать рвущиеся наружу колкости.
— Профессор, не могли бы вы всё же пояснить причину? Бывает… мне не хватает социальных навыков. Посвящаю всё время магии, на людей его не остаётся.
Ну да, остаться полностью нейтральным не получилось. Но в то же время будто бы не нагрубил. Что удивительно, Вальтерс всё же решил ответить.
— Что же… порой вам действительно приходилось объяснять очевидные вещи. Я мог бы закрыть глаза на ложный талант, закончившийся на умении зубрить формулы и определения. Однако вы посмели дерзить мне во время экзамена.
— Прошу прощения. Не знал, что обращение к уставу Академии ради защиты своих законных прав считается дерзостью.
М-да, Арден… интересный ты человек. Но это выше меня! Я не могу опустить голову и выслушивать подобные заявления. Да, профессор — птица гордая… и, кажется, у поговорки есть продолжение: «пока не пнёшь — не полетит».
Хорошо хоть эту фразу я при себе оставил. Я понимал претензию Вальтерса: прилюдно спорить с профессором — значит наносить вред его репутации. Однако положительный результат должен быть озвучен во время экзамена, без споров постфактум. Скорее всего, не оспорь я отрицательную оценку на месте, потом никто бы не стал меня слушать.