— Эх, винца бы сейчас, да с вечно зелёных склонов Алатырской горы [5] , — гмур блаженно закатил большие глаза, только вместо вожделенного напитка отхлебнул воду из древней пластиковой бутылки. — Экая диковинная вещица, вроде бы и прозрачная, как стекло, а мягкая!

— Это пластик, его производили наши предки до «Последней войны». Очень прочный и износостойкий материал, — пояснил Илья. — Сейчас из него ничего не делают, все технологии утеряны.

— Что это была за война? — гмур нахмурил брови. — Это из-за неё ваши города разрушены?

— Да. Её называют по-разному: «Великая война», «Последняя», «Ядерная». Но суть одна: большая часть человеческой цивилизации была уничтожена. Погибли или же мутировали почти все живые организмы и растения. Ещё я слышал о каких-то химических и бактериологических заражениях. Есть места, где дышать воздухом — это верная смерть!

Потом, конечно, были ещё войны, но не такие крупные. Этнические, религиозные стычки. Остатки человечества ринулись делить то, что уцелело. Геноцид и расовая дискриминация довершили дело. Теперь ты видишь мир, где таких, как я, белокожих людей почти не осталось, — закончил Илья, по большей части пересказывая речь учителя Абдула, термины из которой оставались до конца неясными для самого парня.

— Ей-богу, глаголешь вроде по делу, только вот слов много непонятных, — изумлённо произнёс Годогост.

Луч солнца скользнул под капюшон, и гмур зажмурился, резко опустив голову, на лице отразилась страдальческая гримаса.

— Ильм Сварожич [6] , это светило сожжёт меня в пепел! — резко воскликнул пришелец из другого мира, напугав погруженную в свои мысли Ясмину.

— Что с тобой происходит? — не на шутку встревожился Илья.

— Мы, гмуры, народ подземный и не выносим яркого солнечного света, поэтому редко покидаем подземелья до заката. Впрочем, меня можно считать исключением. Моя необычная сродность с Лесными братьями, альвами, дала возможность находиться на поверхности средь бела дня и не страдать от этого. Но ваше светило — оно другое. Я не сразу это прочувствовал. О боги, оно же убьет меня! — гмур резко поднялся на ноги. — Нечего рассиживаться! Прелестная сударыня Ясмина, я помог тебе. Уважь и меня, горемычного, отведи к Одинокой топи!

Ясмина поднялась с травы, взглянула на быстро высыхающий холм свежевырытой земли, промолвив единственное слово:

— Пошли.

Они шли по пересеченной местности, все больше удаляясь от относительно благоустроенного района Руин, прилегающего к Интернату.

Илья ещё никогда не видел ничего подобного. Только сейчас он понял, что под всеми этими оврагами, озерцами, возвышенностями, каналами и болотцами скрывается навечно похороненный город. То тут, то там из земли торчали заросшие бурьяном бетонные перекрытия и остатки кирпичной кладки, валялся ржавый металл, пластик и битое стекло. Ясмина вела их едва видимой тропой, пролегавшей между наиболее безопасными элементами рельефа. Годогост, стоически перенося жару, закутавшись в свой балахон, плелся позади молодых людей, периодически взывая к своим богам.