— Да, мы поможем, — согласился Илья. — Но для начала я проведу разведку. Один. Только не спрашивайте почему, потом все разъясню.

— Как знаешь, отрок, — пожал плечами Годогост, вновь усаживаясь в тень шелестящей зелено-синей листвой березы. — Если ты владеешь искусством скрытого наблюдения, то карты в руки.

— Ты уверен? — в голосе Ясмины звучали нотки беспокойства. — Если я ошибаюсь, и они поймают тебя…

— Всё, всё, хватит, — мягко остановил Илья девушку. — Я знаю, что делаю. Оставайтесь на месте.

До развалин, где жила Ясмина, была не одна сотня метров и, конечно же, это стало преградой для Ильи: он не «чувствовал» на таком расстоянии. Когда пилигримы убивали людей, его охватил ужас. Однако чувство страха принадлежало только ему и Ясмине, находившейся поблизости. Мысли умирающих людей, как и их убийц, он не слышал. А иначе смерч из эмоций непременно бы захлестнул его, свернул набекрень мозги. Парень боялся представить последствия, окажись он рядом с эпицентром событий.

Теперь он шёл вперёд без опаски, все страшное уже произошло в этих разрушенных стенах. Остановившись на краю рощи, полностью укрывшись в пышных кронах молодняка, Илья прислушался. Нет, уши в данный момент ему не были нужны, впрочем, как и глаза. Его интересовало другое: неосязаемое, неуловимое для обычного человека. С минуту он стоял, закрыв глаза. Десяток человек — а кочевников было никак не меньше — просто не могли не «отсвечивать». Такие твари излучали тонны мерзких эмоций, и пропустить их Илья не мог. Всё ясно, пилигримы ушли.

— Всё чисто, — выбравшись на поляну, объявил парень, прерывая неспешный разговор своих спутников. — Ты была права, Ясмина.

— Похвально, — смерив Илью одобрительным взглядом, произнёс Годогост. — Похвально, отрок, ты не так-то прост. Откроешь секрет, как средь бела дня смог обследовать оккупируемую врагом территорию?

— Ты владеешь магией. А у меня что-то вроде дара. Я чувствую эмоции людей, сопереживаю, воспринимаю на расстоянии, ну, конечно, если оно не слишком большое…

— Так ты что, читаешь мои… наши мысли⁈ — встрепенулась, как испуганная птица, Ясмина.

— Нет. Мысли нет, только эмоции, — терпеливо повторил Илья. — Не путай.

— Интересно, — задумчиво произнёс Годогост, голубые глаза его буквально пробуравили парня насквозь. — Нет, магических способностей у тебя точно нет. А может быть, я их просто не чувствую. Ваш мир — дурное место, и оно очень плохо влияет на меня.

Захламленный двор, где Илья и повстречал своих спутников, почти не изменился. Но даже маленькое его преображение оказалось незабываемым зрелищем. Всё дело было в потухшем кострище, посреди которого располагался импровизированный вертел из двух железяк, воткнутых в землю, и обрубка согнутой арматуры. Всё бы ничего, только вот мясо, нанизанное на ржавую рифленую сталь, было человеческим. Зажаренные до черноты куски остались недоеденными и сгорели, остатки же разделенного тела лежали рядом. Самые мягкие части тщательно срезаны с костей. Остальное, очевидно, не шло в пищу пилигримов.