— Что ж, надеюсь, вы не разнесёте половину рынка. И учти, на помощь Дурену встанут многие.

— Спасибо за советы. — я улыбнулся, и почесал за ухом Илюшу, который прошёл внутрь лавки вслед за мной и теперь громко фыркал из-за обилия резких ароматов. — Постараюсь без вреда для окружающих. Да, у тебя имеются ритуальные свечи, и пыльца для начертания?

— Хм, неужели демоноборец что-то смыслит в ритуальной магии? Большой рисунок планируешь начертить, и с какими целями? — поинтересовалась Алия.

— Нужно поймать одного нехорошего мага, продавшего свою душу демонам. — не стал я скрывать своих планов. — Рисунок большой, да.

Получив двадцать золотых, три эпических зелья на плюс пятьсот к мане, десяток тонких восковых свечей и почти невесомый мешочек с пыльцой, я покинул алхимическую лавку. Теперь можно заглянуть к кожевеннику.

— Зачем пожаловал? — грубо встретил меня полугном.

— За поясом, который мы обсуждали. — ответил я, тоже опустив приветствие.

— Двадцать золотых. — заявил Дурен. Наивный, он ещё не понял, с кем связался

— Покажи. — потребовал я.

— Ты тоже достань золото. — моё поведение сильно удивило торговца. Ну а когда я выложил на прилавок два десятка монет, в глазах кожевенника вспыхнули алчные огоньки. Всё, он мой.

— Сейчас принесу. — стараясь выдержать презрительный тон, сказал смесок, и исчез в глубине лавки. Енот, ткнувшись мне в бедро носом, издал звук, похожий на глухой рык. Мол — если что, я готов рвать и кусать. Улыбнувшись, погладил зверя по голове. За прошедшие сутки Илюша не раз доказал, что он весьма полезный зверь.

Дурена не было около двух минут, и вернулся он с чёрным, широким, в ладонь, поясом, на котором было множество кармашков и креплений. Положив изделие на прилавок, торговец проворчал:

— Вот. Плюс три к интеллекту и два к духу. Можно закрепить десять флаконов с зельями, и дает плюс тысячу к переносимому весу. Тот пояс, о котором я говорил, вчера купили.

— Хм, этот тоже не плох. Беру. — ответил я, забирая покупку с прилавка. Надо же, а ведь предмет экипировки действительно стоит дороже. Пятнадцать золотых точно. Только это ничего не меняет, а потому, едва новая вещь отправилась в мой подпространственный карман, я поднял руку, и произнёс: — Прокол. Прокол. Прокол.

Смесок упал после шестого заклинания, так и не успев ни закричать, ни нанести хотя бы один ответный удар. Обогнув прилавок, ещё двумя заклинаниями окончательно добил полугнома. Вот такая она, плата за корысть и зависть. Теперь Дурен возродится где-то далеко отсюда, и будет долго и громко ругаться.