— Мы сожалеем о том, что случилось с твоей любимой! — с чувством и сожалением произнесла Мелофена, — Но ты не связан с ней ничем, кроме чувств.
— Мы можем заглушить боль. — добавил Рувендил, — Сделать её почти не ощутимой, а через десяток лет, вернуть тебе чувства, когда ты всё забудешь…
Голицын не сдержался и бросил только что открытую бутылку скотча в Рувендила, чуть не угодив тому в голову. Осколки стекла со звоном разлетелись в стороны. По стене расползлось мокрое пятно от алкоголя.
— Я не хочу забывать! — хмуро буркнул князь и уже громче добавил, — Я хочу её вернуть!
Черты Рувендила смазались, стали нечёткими. В комнате стало темнее, тени пробежали по стенам и затаились в углах. Истинный превратился в вихрь из тьмы и моментально оказался рядом с князем. Он схватил Голицына за шею и рывком выдернул из постели, а затем припечатал спиной к потолку.
— Ты забываешься, человек! — еле сдерживая закипающий гнев, прошипел Истинный.
Лицо князя покраснело, Голицын невнятно что-то просипел, попытался оторвать руку Истинного от горла.
— Проявим благодарность! — примирительно промурлыкала Мелофена, — Мы обязаны освобождением князю Голицыну, и он нам более не служит. Пусть поступает, как ему угодно!
Истинные переглянулись, они не могли вернуть князю Плещееву. Рувендил медленно опустил князя на постель и вернулся к своей спутнице. Лицо Голицына стало пунцовым от удушья, а в глазах обильно полопались капилляры.
— Я заберу руны, более они тебе не принадлежат! — Рувендил вовсе не испытывал благодарности, в его правой руке появились три руны с запечатанными легатами демонической армии.
— Мы нашли то, что искали, — печальным голосом сообщила Мелофена, — И если ты надумаешь, то можешь отправиться с нами. Завтра мы улетаем в Осаку, этот город расположен на восточных островах…
— Я знаю, где это, — оборвал Мелофену Голицын, — и ехать с вами не собираюсь!
— Если надумаешь, то ты знаешь, где нас искать… — закончил разговор Рувендил.
Истинные ещё раз переглянулись и растворились в воздухе. Голицын же вновь наклонился к последней бутылке с алкоголем. Он вновь свернул крышку, будто совершая знакомый ритуал, но пить не стал. Князь, словно боясь, что его услышал, пробурчал себе под нос.
— Прокля́тые пришельцы… Хуже демонов, ей-богу! От последних хоть знаешь, чего ждать…
Голицын встал, налил скотч в стакан, опрокинул его залпом, крепко зажмурившись, выдохнул, вытер рукавом губы.
«Надо бы прогуляться до магазина!» — князь ещё раз взглянул в окно, за которым непроглядной стеной всё ещё шёл дождь, — «А погодка-то по-прежнему — дрянь».