Каэлена окружили, сомкнув кольцо из лошадей и всадников. Он резко увернулся от сверкнувшего клинка лорда Кассиана, едва не упав. Всадники захохотали, видя его отчаянные, неуклюжие попытки уйти от ударов. Они пока лишь играли с ним, как кошка с мышью, наслаждаясь страхом и бессилием беглеца.

— Ну что, кто удостоится чести прикончить этого оборванца? — спросил лорд Валериус, оглядывая своих спутников.

— Позвольте мне, лорд Торн! — вызвался один из молодых баронов, потрясая боевым топором. — Мой новый топор еще не пробовал крови простолюдина.

— Нет, эта честь моя! — возразил другой. — Я первым заметил его у реки!

Леди Серафина и леди Лира с нетерпением ожидали кровавой развязки. Их глаза блестели. Они ощущали нечто сравнимое с сексуальным оргазмом. Убийство возбуждало.

Пока охотники спорили, выбирая, чья рука нанесет последний удар, Каэлен стоял в центре круга, тяжело дыша. Бежать было некуда. Унижение, страх, ярость и странное, почти потустороннее спокойствие смешались в его душе. Он посмотрел на их сытые, самодовольные лица, на роскошные одежды, на блеск оружия. Они являлись хищниками, упивающимися своей властью и безнаказанностью.

И тогда, в это мгновение абсолютного отчаяния, что-то изменилось. Треснуло внутри, началось рваться наружу из самых глубин. И мужчина не стал сдерживать это.

Он вспомнил тихий шепот матери:

«Ты не такой, как они, сынок. Помни это. Твоя кровь древнее их титулов».

Он вспомнил сожженную деревню, обугленные тела соседей, невинных людей, уничтоженных по прихоти таких же вот лордов. Вновь припомнил также ту странную статую оленя с пламенем вместо глаз, увиденную давным-давно. Он тогда почувствовал необъяснимое родство с этим каменным изваянием.

Каэлен сбросил с себя жалкие лохмотья, оставшись обнаженным на морозе. Охотники на мгновение замолчали, удивленные этим странным жестом. Леди уставились на беглеца, держа в руках платочки, хихикнув.

— Что за…

А затем, на их глазах, его тело начало меняться. Кожа огрубела и покрылась густой шерстью цвета зимней ночи. Кости вытянулись и изменили форму. Из головы стремительно выросли огромные, ветвистые рога, белее кости и острее любого меча. Через несколько мгновений на снегу, окруженный ошеломленными аристократами, стоял не человек, а гигантский олень, чьи глаза горели неземным, испепеляющим огнем.

— Агнилор… — выдохнул кто-то с ужасом и благоговением. — Рогопламенный… Последний Судия…

Легенда ожила перед ними во всем своем яростном великолепии. Тишина взорвалась хаосом. Олень, которым стал Каэлен, издал рев, от которого задрожала земля. Это был не рев зверя, а глас древней, первозданной силы. Он шагнул вперед. Его копыта не оставляли следов, будто он ступал не по снегу, а по грани между мирами.