— Ну, если вы не планируете героически погибнуть во цвете лет… Давайте честно, господин дознаватель, вы мне нравитесь как человек, и кровь у вас вкусная, — словно это было весомым аргументом в её глазах произнесла она, — магией насыщенная. Будет жалко если вы просто сгинете.
— Непостижимая женская логика, — он покачал головой.
— У нас она хотя бы есть, — огрызнулась Рейс, впрочем не слишком злобно. — Но я всё ещё жду ваших планов на ближайшее будущее, раз уж вы так активно принимаете участие в моей судьбе. В том числе на меня. Вещайте уже, что от вас ждёт начальство, в жизни не поверю, что вы меня так очаровываете по собственному почину.
— Я не могу, по вашему мнению, чуть злоупотребить служебным положением в пользу симпатичной девушки?
— Поверила бы, будь я человеком. Но вы явно из тех, кто мирится с присутствием вампиров в мире только потому, что они полезны системе, которой вы служите. Вот и всё, господин дознаватель. Так что давайте-ка напрямую. Использовать на вас внушение я не могу, раз уж мы в вашем доме находимся, но это не значит, что я не воспользуюсь им в другой момент.
— Рейс, всё крайне просто: вы — последний вампир в стране. А независимость Илла сохранялась веками исключительно благодаря вампирской общине. Её истребление — государственная измена по сути…
— …что, кстати, не является сферой вашей деятельности…
— …а если упустить ещё и вас — можно начинать обратный отсчёт до нашего разделения соседями. Имея одного вампира можно со временем восстановить силы, но не имея ни одного…
Он развёл руками.
Рейс рассматривала пляшущие на потолке пятна света из окна, проникающие даже через плотные шторы. Ноги зудели, но расставаться с ощущением природного, настоящего тепла она не хотела. Какаю-то её часть, то самое, присущее всем вампирам самолюбие, тешил факт, что теперь вокруг неё будут плясать, лишь бы она не сбежала из княжества. Но в то же время вампирская же паранойя билась в истерике, что её просто посадят на более короткий поводок и будут спускать по команде. Может, даже морить голодом, чтобы жажда крови заставляла её рвать людей по указке. В любом случае, пускать ситуацию на самотёк было глупо.
А вот возможности порыться в шкафах дознавателя не было, даже сейчас, пока тот находился на работе. Всё-таки Нэтт — не дурак, оставлять её рядом с личными вещами и документами без защитных мер. Так что девушка скиталась по квартире, то замирая на пороге кухни и любуясь ярким небом за окном, то возвращаясь в выделенную ей гостевую спальню, вытягиваясь на кровати и глядя на солнечных зайчиков. Ожидание и безделье сводили с ума. Она даже книг не нашла, хотя и ожидала увидеть в квартире мужчины хотя бы что-то более художественное, чем расследуемые им дела. По крайней мере, в общих помещениях ничего такого не было.