Три года.
Три года я училась жить без этого человека. Убеждала себя, что всё закончилось, что прошлое осталось там, где ему и положено быть. И ведь почти получилось.
А теперь Женя снова рядом. Снова смотрит на меня так, будто имеет право беспокоиться, что-то решать, предупреждать. Только вот права на это у него больше нет. Он сам от них отказался.
Снимаю плащ, вешаю его в прихожей, ставлю сумку на полку. Всё делаю механически, а мысли возвращаются к нашему разговору. К словам Жени о моём отце. О какой-то игре, в которую я втянута уже давно. Хотя до сегодняшнего дня даже не подозревала о её существовании.
Отец.
Почему именно он?
Женя говорил так, словно давно знал, что рано или поздно этот разговор состоится. Будто всё происходящее не случайность, а часть давно начатой истории. Что он знает? И почему молчал раньше?
Я прохожу в кухню. Свет не включаю. Подхожу к окну и останавливаюсь возле него.
Во дворе стоит машина Жени. Сам он находится рядом с другим автомобилем и разговаривает с каким-то мужчиной. Тот что-то показывает ему на телефоне, Женя слушает, изредка кивая. Даже отсюда видно, насколько он собран. Широкие плечи, прямая спина, уверенная манера держаться. Он больше не тот парень, которого я помню. Хотя что-то осталось прежним. Та же привычка чуть наклонять голову, когда внимательно слушает собеседника. Та же сдержанность, за которой всегда скрывалось гораздо больше, чем он позволял увидеть.
Я невольно задерживаю взгляд.
Женя изменился. Стал жёстче, взрослее. В нём теперь чувствуется какая-то особенная внутренняя собранность. Мужчина, привыкший отвечать не только за себя. И, наверное, именно поэтому он так уверенно распоряжается чужими судьбами.
Когда-то мне нравилось наблюдать за ним. Просто смотреть, как он разговаривает, улыбается, хмурится, как поправляет часы на запястье. Я знала его привычки. Знала, каким бывает после тяжёлого дня, как молчит, когда злится, и как незаметно притягивает меня к себе, если чувствует, что мне нужна поддержка.
Знала.
Теперь это слово кажется особенно горьким. Я ведь действительно думала, что знаю его.
Женя будто чувствует, что я смотрю. Поднимает голову. Смотрит прямо на мои окна — так, словно видит меня сквозь темноту и стекло.
Я отшатываюсь и прячусь за штору. Сердце колотится где-то в горле. Надеюсь, он не заметил. Стою, прижавшись к стене, и слушаю, как пульс бьется в висках. Во рту пересохло.
Наливаю воды. Делаю несколько глотков, ставлю стакан на стол и снова выглядываю во двор.
Машины Жени уже нет. Припаркованная осталась. Охрана. Теперь это часть моей повседневности. Папочка, куда же ты вляпался?