— Нет, — ляпнул я.
Воронцова пристально уставилась мне в глаза, посверлила так несколько секунд, а затем шумно выдохнула и покачала головой. Поверила, стало быть.
— Это пи***ец, Ярик, — сказала она.
— Да что случилось-то?
— Ваша мать была княжеского рода, да притом в десятке приближённых, — сказала Наталья Эдуардовна. — Кольцовы. Слышал когда-нибудь о них?
— Э-э-э-э, — и вновь затянул я.
Затянул, а сам начал стрелять глазами по родне: Лёха ошарашено вылупился на нас, Шиза застыла с открытым ртом, так и не донеся до него очередную тарталетку, а Соня со злостью оттолкнула от себя гримёра и обратилась в слух.
— Короче говоря, ребят, вы все внебрачные отпрыски княжеского рода, — продолжила Воронцова. — Кольцовы подняли документы и теперь предъявляют на вас права. На имя Мордасова уже пришла повестка в суд. Дескать, так и так, вас столько лет искали, с ног сбились, а МЧСники тем временем незаконно удерживали вас у себя. Задета честь семьи и всякое, мать его, такое. Но теперь-то вы нашлись, и сердце Сергея Серафимовича Кольцова поёт от того, что семья вскоре воссоединится…
Наталья Эдуардовна крепко перетянулась, достала сигару изо рта, огляделась вокруг на предмет пепельницы, не нашла ничего подходящего, и затушила её о подошву.
— Пи***ец, — контрольный раз повторила она.
А мне, признаться, нечем было возразить. И правда ведь. Пи***ец…
На заднем дворе своего дома в Дракон-Коньячном, Роман Романович самозабвенно возился со своей новой игрушкой. Хотя… если так подумать, в Дракон-Коньячном весь мир был его задним двором.
Не суть…
Позавчера во время очередной перегонки фуры между мирами, сыновья привезли ему здоровенный керамический гриль в форме яйца. Многофункциональный, прям как швейцарский нож.
Лёха сказал бате осваивать новую приблуду и ждать гостей. Дескать, так и так, скоро будет повод собраться и посидеть, вот и пригодится. И нужно отметить, что осваивать здесь действительно было что. К чудо-грилю прилагалась не просто инструкция, а настоящая книга. С картинками и описаниями рецептов.
Обрыдлым жаром Романа Романовича не удивишь, — до сих пор он прекрасно жарил шашлыки на углях от костра, — зато функция коптильни действительно завораживала.
Первым делом по утру Апраксин-старший раздобыл на лесопилке свежую сосновую щепу, а затем отправил своих снох, — снохинь? Сношек? — в бараки лагертов за рыбой. И подумал ещё про себя, мол: вот так, наверное, и выглядит счастливая повседневность.
Дожил.
Час возни с рыбой, — жена помогала с чисткой, — затем ещё полчаса танцев с бубном вокруг гриля, и вот, первая партия рыбы уже стояла на решётке. Жаль не красная, конечная; речная. Из того, что было.