Примерно с такими мыслями я и зашёл в зал магазина. Увидев меня, Дора Михайловна расплылась в широкой улыбке, сверкнув при этом даже золотым зубом. Странно, раньше я у неё не замечал во рту презренного металла. Или она в прошлую нашу встречу мне так широко не улыбалась? Только она почему-то смотрела не мне в глаза, а куда-то за мою спину. Ну а потом дородная дама ещё и кивнула кому-то там, кто стоял за моей спиной. Я не успел даже обернуться и что-то предпринять. Сильнейший удар по затылку отправил меня куда-то далеко-далеко…
Глава двадцать четвёртая.
На грабли нужно наступать так, чтобы их после этого невозможно было починить.
Прошлое вернётся бумерангом.
Вновь догонит и ударит в лоб.
Будь ты хоть колдун любого ранга,
И тебя милиция найдёт…
17 августа. 1990 год.
СССР. Москва. Петровка, 38.
Интерлюдия.
Кабинет выглядел довольно скромненько, а скорее просто по служебному строго. Ничего лишнего. Столы, стулья, шкафы с папками и телефоны. Вот как раз-то телефон именно сейчас и позвонил.
Хозяин кабинета, солидный мужчина лет за сорок с погонами подполковника взял трубку…
— Товарищ подполковник! Обнаружена Ваша машина… Да. Девятой модели… Лесопарк «Лосиный остров»… Нет. В машине никого не было, но в двухстах метрах… Три трупа… Без одежды и документов… Приметы?…
Положив трубку, мужчина посмурнел лицом. Казалось, что он резко, прямо на глазах, постарел и осунулся…
Телефон зазвонил снова. Машинально Сергей Александрович поднял трубку…
— Подполковник Осипов. —
Прозвучала дежурная фраза, а из трубки послышался женский голос…
— Серёжа! Это я… Дора…
— Ты не вовремя. — буркнул подполковник. — У меня, кажется, Сашка…
— Серёжа! Это важно. Помнишь, я доставала для твоего сына импортную кожаную куртку? Так вот…
17 августа. 1990 год.
СССР. Москва. Каланчёвская улица. Комиссионный магазин.
Сознание возвращалось с болью. А первая моя мысль была про то, что неплохо бы было всё время ходить в строительном оранжевом шлеме. Помню видел плакат по технике безопасности. Там на рабочего в оранжевом шлеме с подъёмного крана падала бетонная плита. Не знаю о чём думал художник, что рисовал тот шедевр, но мне кажется. Что в том случае и шлем бы не помог. Но вот в комиссионном магазине на меня вряд ли бы с потолка свалилась бетонная плита. А что тогда на меня упало?
В глазах стоял туман, и им никак не удавалось сойтись в кучку. Голоса до меня доносились как будто издали, и ударяясь о стенки черепной коробки изнутри отдавались многократным эхом.
Руки стянуты за спиной и, кажется, скованы наручниками. Избавиться от них мне не составит труда. Просто уберу в хранилище и, вуаля, руки свободны. Но делать это пока ещё рано. Сперва немного приду в себя, сориентируюсь. А ещё надо уточнить: «Где Машка?»