Первое, что увидела Агния, — белая вода, поднимающаяся по борту против течения.
Она стекала вверх тонкими лентами, цеплялась за почерневшие доски и собиралась на краю палубы дрожащими каплями. За бортом ревело море, над головой хлопал тяжёлый парус, а грузовая баржа всем корпусом ползла боком к каменной пристани.
Кто-то закричал совсем рядом.
Слова обрушились на Агнию бессмысленным потоком гортанных звуков. Она различила тревогу, приказ и ругань, но не поняла ни одного значения. Мужчина в выцветшей рубахе перепрыгнул через бухту каната, толкнул её плечом и бросился к носу судна. Следом промчались ещё двое. Их широкие штаны были мокры до колен, босые ступни скользили по палубе, покрытой белой крупкой.
Баржу снова качнуло.
Агния ухватилась за борт и сразу разжала пальцы. Дерево оказалось горячим, словно несколько часов лежало под открытым солнцем. В нос ударил густой запах моря, водорослей, просмолённых досок и соли. Жара давила на плечи, хотя совсем недавно был холодный дождь, мокрый асфальт и поздний вечер.
Совсем недавно Агния выходила из производственного корпуса, прижимая к боку папку с расчётами. Она помнила свет фонарей на парковке, металлический скрежет за оградой и вспышку, заставившую её обернуться. После этого воспоминание обрывалось.
Теперь на ней оставались серые брюки, лёгкая куртка и ботинки, в которых она приехала на работу. Даже часы продолжали идти, хотя стекло пересекала тонкая трещина.
Стрелки показывали без четверти девять.
Солнце стояло почти над головой.
Агния провела ладонью по лицу, проверяя, не досталось ли ей вместе с чужой баржей ещё и чужое тело. Скулы, подбородок, короткие пряди волос, выбившиеся из хвоста, были её собственными. На правом запястье белел старый след от ожога, полученного много лет назад во время неудачного испытания оборудования.
Она осталась собой — сорокадвухлетней Агнией Рудневой, в собственном теле и с собственной памятью.
От этого открытия легче не стало.
Над водой возвышался город, которого не могло существовать ни на одной знакомой ей карте. Светлые дома теснились на холмах, соединённых лестницами и арками. Плоские крыши закрывали полотняные навесы. Узкие башни поднимались над портом, отражая солнце медными пластинами. Дальше, за городской стеной, склон распадался на сотни белых ступеней, наполненных водой.
Соляные бассейны.
Они тянулись вдоль берега до самого горизонта. Одни сияли голубым, другие отливали розовым или медным. Между ними пролегали тонкие дамбы и каналы. В жарком воздухе дрожали деревянные колёса, навесы, подъёмные рамы и длинные ряды столбов.