В лавке воцарилась мертвая тишина.
— Что ты несешь, девчонка⁈ — Туров побагровел от ярости. — Как ты смеешь оскорблять уважаемого гостя глупыми домыслами? Извинись немедленно и ступай на кухню!
— И на каком основании вы делаете такие смелые заявления, барышня? — процедил господин в сером пальто, едва сдерживая гнев. — Вы обвиняете меня в мошенничестве? Знаете ли вы, что за подобные слова в приличном обществе вызывают на дуэль?
Я не отвела взгляда, чувствуя за собой правоту эксперта.
— Савелий Кузьмич, посмотрите на основание крепления центрального камня, — тактично указала на едва заметную неровность. — Видите характерный наплыв? Такой след остается после электролиза, технологии, которая появилась значительно позже начала девятнадцатого века. А сам «сапфир»… Если вы посмотрите сквозь него на свет под углом в сорок пять градусов, то увидите мельчайшие пузырьки воздуха. В природном камне такого качества их быть не может. Из этого я делаю вывод, что перед нами высококачественное дуплетное стекло, имитация.
Старик замер, снова хватаясь за лупу. Его лицо медленно поменяло цвет с пунцового на мертвенно-бледный.
— Она права… — наконец прошептал он, отстраняясь от броши. — Господи помилуй, это действительно дуплет. И патина поверх серебра… Как же я сразу не заметил? Глаза совсем старые стали.
Незнакомец дернулся, его затрясло от ярости. Он быстро захлопнул футляр и спрятал его в карман.
— Похоже, мне здесь не рады, — бросил он, направляясь к выходу. — Надеюсь, вы понимаете, что ваша репутация пострадает от подобных «экспертиз».
— Наша репутация пострадала бы гораздо сильнее, если бы мы купили этот фальшивый мусор за двести золотых, — холодно бросила я ему в спину.
Когда дверь за ним захлопнулась, Туров бессильно опустился на табурет.
— Ты спасла меня от разорения, девка, — старик посмотрел на меня с нескрываемым изумлением. — Двести золотых… Я бы никогда не простил себе такой ошибки. Как ты узнала?
— Я просто внимательна к деталям, дядя, — пожала плечами, незаметно возвращая кольцо на палец. — Давайте вернемся к работе. У нас еще много битого фарфора, который ждет своей очереди.
Восстановление разбитых предметов искусства занимало все свободной время. Я практически поселилась в подсобке, окруженная запахами спиртовых лаков и канифоли. Туров, казалось, даже не дышал в мою сторону, ограничиваясь лишь короткими проверками и ворчливым одобрением, когда очередная «безнадежная» вещь обретала первозданный блеск.
Слава о возрождении коллекции Турова разлетелась по торговому кварталу с быстротой лесного пожара.