Я осторожно сняла перчатку, а вместе с ней стянула с пальца кольцо. На меня нахлынули чужие эмоции и тягостное ощущение гранитного зала. Присутствие других людей я вначале не заметила из-за искусной игры света и тени, но теперь отчетливо ощущала внимание минимум четырех человек.

Но особенно давила мощная аура самого князя Ушакова. В его присутствии хотелось сделаться незаметной и забиться в какой-нибудь укромный уголок, чтобы случайно не разозлить хищника.

Власть имущие люди и на Земле обладали похожей аурой, заставляя считаться с собой одним лишь фактом своего присутствия. Здесь же в ход шла магия, наделявшая избранных редким могуществом, недоступным другим.

Что ж, я и не сомневалась, что столкнулась с человеком, наделенным силой. Но трепетать перед ним? Даже и не подумаю.

Сделав шаг вперед, я решительно взяла пуговицу, моментально погружаясь в туман чужих воспоминаний. Как обычно, сначала меня окружил хаос событий, но я сосредоточилась на самом ярком моменте — когда пуговица потерялась.

Я оказалась в добротной дорого карете, обитой зеленым бархатом, с мягкими подушками и плотными занавесками на окнах. Они были слегка отдернуты, поэтому из окна мелькнувший пейзаж разглядеть не удавалось. Да и не до него было владельцу пуговицы, перед которым сидела хрупкая женщина.

Ее лицо скрывала вуаль, но идеальная осанка и манера держаться, расправив плечи, выдавали благородное происхождение. Волнение, вкупе с отчаянной безысходностью, угадывались по дрожащим рукам, вцепившимся в сумочку. Чужие эмоции накрыли меня с головой, заставляя прочувствовать себя добычей, пойманной в ловушку.

— Вам ведь не нужны неприятности, госпожа? — произнес хозяин пуговицы. — Просто согласитесь, и все будет хорошо. А если нет… — он намеренно замолчал, и я ощутила, как женщину окатило волной ужаса. — Тогда у вашей семьи будут серьезные проблемы. Очень серьезные.

Голос собеседника, с неприятными бархатными нотками, вызывал страх и желание сбежать подальше. Я не видела его лица, только смутный силуэт, но ощущала исходящую от него угрозу и тяжелое давление. Он шантажировал, пользуясь страхом жертвы, опутывал ее ложью, как паук — паутиной. Угроза касалась не телесной расправы, а репутации и чести — того, что имело огромное значение для дворянки. Женщина судорожно кивнула, признавая поражение, ее плечи безвольно поникли.

— Я согласна, — прошептала она едва слышно, сдерживая рвущиеся наружу слезы.

Мужчину это не смутило. Едва женщина согласилась, как он придвинулся к ней, прижал к себе за талию и сунул руку в скромный вырез платья.