— Вот уж действительно северянка. Неужели тебе совсем не холодно?
— Да у нас летом у воды почти такая же температура, — смеюсь я. — А зимой некоторые люди иногда даже лед на реках разбивают и в прорубях купаются ради развлечения.
Фатиху сложно такое представить, и он только слегка качает головой, удивляясь странным забавам чужеземцев.
Эта ночь тоже пролетела слишком быстро. А утром уже пора было возвращаться обратно. Все же не стоило сразу после покушения слишком надолго покидать хорошо защищенный дворец, поэтому и отпуск мы себе могли позволить всего на пару-тройку дней. Ведь если во дворце и есть шпионы, то они не сумеют за столь короткий срок узнать, куда уехал повелитель, и уж тем более враги не успеют так быстро отреагировать и организовать новое покушение.
Ну и кроме того, мой срок пребывания во «Второй реальности» уже почти истек. До моего возвращения домой осталось всего три дня.
Ты меня позовешь —
ни единого слова в ответ.
Не обнять, не коснуться ладонью,
не глянуть во след.
И глаза ты закроешь
и станешь молить в тишине,
Чтобы я появился,
вернулся, хотя бы во сне.
И протянешь ты руки,
и воздух обнимешь ночной…
И тогда ты поймешь,
что навеки рассталась со мной.
И поднимется солнце,
и день пролетит без меня.
И наступит закат,
и опустится ночь над землей.
И тогда над твоей
одинокой постелью, звеня,
Пролетит позабытая песня,
что сложена мной.
И умчится она,
и опять зазвучит в тишине,
И холодное сердце твое
запылает огнем.
И слезами глаза изойдут,
позабудут о сне,
И у самого горла, дрожа,
остановится ком.
Будет горькая память,
как сторож, стоять у дверей,
И раскаянье камнем
повиснет на шее твоей.
Назрул Ислам.
Сегодня предпоследний день моего здесь пребывания, совсем скоро, на рассвете я исчезну, и таймер уже ведет счет не сутками, а часами. Мне кажется, что стоит остаться в тишине — и я услышу тиканье убегающих секунд.
Мы не спали всю ночь — занимались любовью, разговаривали, целовались. Поэтому утром, глядя на мои закрывающиеся глаза, повелитель со смехом приказал мне идти отсыпаться. А я даже возразить толком не могу — язык заплетается. Дожидавшийся у выхода Раджа накинул на меня плотное покрывало, и я даже не стала отводить его от лица — так было темнее — и кажется, засыпаю прямо на ходу.
Просыпаюсь я от чьих-то криков, мгновенно вскакиваю на ноги и выбегаю во двор. Невольницы в панике мечутся по саду, словно испуганные курицы. Мне удается поймать одну за край развевающегося платья, и приходится несколько раз встряхнуть ее, чтобы она пришла в себя и перестала истошно визжать.
— Что случилось⁈