Интересно, кем бы был Фатих, если бы я выбрала другое развитие истории и стала бы, например, женской версией Алладина? Может, он оказался бы принцем, а мне надо было его впечатлить и влюбить в себя? Почти как в том старом мультике, только наоборот. От этой мысли я начинаю улыбаться, неожиданно ярко представив, как лезу к нему на балкон с цветами в зубах.
Я уйду навсегда,
я скажу напоследок: «Прости!»
Я уйду, но покоя
тебе никогда не найти.
Я уйду, ибо выпито сердце
до самого дна.
Я уйду, но останешься ты
со слезами одна.
Обо мне ты ревниво
вечернюю спросишь звезду,
Но она промолчит,
не откроет, куда я уйду.
Ты заплачешь,
забьешься в рыданиях, еле дыша,
И расплавится сердце твое,
и оттает душа.
И не видя дороги,
ты кинешься в горестный путь,
Вслед за мной, без надежды
меня отыскать и вернуть.
Я уйду. В эту ночь
ты проснешься на ранней заре,
И тебе померещится,
будто я рядом с тобой.
Но вокруг только сумрак,
подобный остывшей золе,
И тогда твое сердце
пронижет внезапная боль.
Назрул Ислам.
— Что такое? — спрашивает Фатих, невольно тоже улыбнувшись.
— Просто вдруг представила, что мы жили бы в другом мире. Будь ты прекрасным принцем, а я — знаменитой воровкой, я могла бы тебя и выкрасть из дворца.
На этот раз царь смеется уже вслух.
— Думаю, я даже сопротивляться не стал бы, — говорит он наконец.
Небо быстро темнеет, наливается глубокой бархатной синевой, а вскоре зажигаются первые звезды. Ночь наступает внезапно. Чудилось, солнце только-только коснулось края горизонта, и вот уже стало совсем темно. Зато звезды на небе такие, что глаз отвести невозможно: яркие, крупные, переливающиеся, словно бриллианты. Удивительно, но из дворца они совсем по-другому выглядят. И даже полумесяц кажется непривычно ярким и ровным, словно его аккуратно вырезали из полированного серебра и поместили на небосвод. Похоже, он даже крупнее размером, чем на Земле, но сложно сказать наверняка.
Слуги установили нам большой красивый шатер и вместе со стражниками удалились на другой конец оазиса. Из-за пышной зелени их отсюда даже не видно и не слышно, и такое ощущение, будто мы с Фатихом одни во всем мире, и вокруг — только бархатная ночь, потрескивающий огонь в жаровне и далекие мерцающие звезды.
Этот миг так прекрасен, и мне хотелось бы, чтобы он тянулся вечно, но время неумолимо, и рассвет наступает, по-моему, даже быстрее, чем обычно. Мы возвращаемся к тому месту, где нас на постоялом дворе дожидаются повозки, и я с огромным удовольствием слезаю с лошади. Хоть мне не так уж долго пришлось на ней скакать, повторения совсем не хочется. И карета по сравнению с верховой ездой кажется комфортной и уютной, хотя в ней временами и потряхивает на неровной поверхности.