Чуть дальше, в другом доме, находилась мастерская электроники. Там было тише, чем в зале: люди говорили вполголоса, чтобы не мешать тем, кто паял платы. На полках стояли коробки с конденсаторами, резисторами, микросхемами, катушками проводов; на столах — старые рации, фонари, панели управления, которые разбирали, чинили и собирали заново. Иногда оттуда доносился тонкий запах канифоли — он смешивался с общим запахом зала, но всё равно выделялся.
Ещё в одном доме расположилась небольшая кузнеца, там ковали ножи и инструменты. Там всегда было жарко и шумно: из приоткрытой двери вырывались волны тёплого воздуха, слышался ритмичный стук молота по наковальне, звон металла. Кузнец в кожаном фартуке и с защитными очками работал уверенно, каждый удар был заранее просчитан. На стене висели ряды готовых изделий: ножи с разной длиной лезвия, стамески, зубила, молотки, клещи — всё с тёмными, немного шероховатыми рукоятками, чтобы не скользили в руке.
А в самом большом из капитальных домов, почти напротив главного входа, располагалась особая организация — своего рода биржа частных заданий. Над входом висела табличка: «Артель». Внутри помещение напоминало диспетчерскую, только без панелей с показателями давления и температуры. Вместо них на стенах висели доски с карточками: на каждой — описание работы, срок, вознаграждение и имя того, кто разместил задание. Кто‑то искал помощника, чтобы перенести тяжёлые ящики с расходниками, кто‑то — техника, который проверит проводку в жилом блоке, а кто‑то, не мог самостоятельно выполнить задание, выданное бункером. Рядом с досками стоял стол, за которым сидел администратор — спокойный мужчина средних лет, который записывал, кто взял задание, и следил, чтобы всё было честно. У стены, ближе к выходу, расположилась небольшая группа разнорабочих — тех, кого можно было нанять прямо сейчас. Они стояли не толпой, а небольшими группами, переговариваясь вполголоса. У каждого был свой «набор» — моток верёвки, перчатки, фонарь, иногда даже небольшой инструмент. Они знали, что здесь платят не много, но стабильно, и что работа всегда найдётся: бункер никогда не отдыхал, и всегда кому‑то нужна была лишняя пара рук.
Адам проснулся, когда в общей комнате приюта ещё пахло тёплым сном и старыми одеялами. Он сел на краю лавки, потянулся, стараясь не скрипеть пружинами, и быстро натянул куртку. Выйдя в коридор умылся над раковиной — плеснул в лицо холодной водой, чтобы окончательно прогнать остатки сна. В столовой было тихо, только у раздачи суетилась Лира — ей было лет семнадцать, и она уже считалась «старшей» среди воспитанников: отвечала за приготовление пищи, раздачу, следила, чтобы никто не брал лишнего. Адам тихонько подошёл и, немного помявшись, спросил: