Чем дальше он уходил от моста, тем отчётливее ощущал, время сделало своё дело: камень крошился, дерево гнило, а на смену металлу и стеклу пришла зелень.
Ближе к центру района он наткнулся на что-то, а потом разглядел — это был терминал. Старый, массивный, встроенный прямо в стену здания, с широкой панелью и узким экраном, покрытым трещинами. Корпус был цел, но экран не подавал признаков жизни. Адам провёл ладонью по панели, стёр пыль и попытался включить. Терминал не отреагировал. Адам снова коснулся кнопки включения, он надеялся, что на второй раз магия сработает, и терминал проснётся. Но ничего не произошло — ни лёгкого щелчка реле, ни короткого мерцания, ни едва уловимого гула. — Возможно, сам терминал не сломан, а просто обесточен. — Тихо сказал себе под нос. Он отступил на шаг и окинул взглядом не только терминал, но и пространство вокруг: вдоль стены тянулся металлический кабель‑канал. Адам задумался: если система была единой, если все терминалы в районе питались от одного узла, значит, должен быть главный щит, рубильник, автомат — что‑то, что можно щёлкнуть, чтобы вернуть жизнь хотя бы одному сегменту сети. Адам сел рядом и в голове начала складываться идея. Где‑то рядом должны быть резервные линии — распределительные щитки, аккумуляторы, старые генераторы. На чертеже были странные ответвления, которые он раньше игнорировал, считая их техническими тупиками. Теперь они выглядели как маршруты к энергоузлам. Адам сделал на схеме новую пометку — рядом с терминалом нарисовал молнию и обвёл несколько ближайших точек, где могли быть источники питания.
Но прежде, чем искать электричество, нужно было позаботиться о самом главном — о еде и ночлеге. Он свернул в переулок, который вёл прочь от центра, туда, где дома стояли чуть реже и сквозь растения пробивался более ровный свет. Вскоре он заметил дом с уцелевшим навесом: фасад был оплетён лианами, но внутри угадывалась целая комната. Это могло стать укрытием. На доме висела адресная табличка, наполовину стертая. Прочесть можно было только «4-е Авеню».
Внутри пахло пылью и сухими травами, но воздух был не затхлым. Адам осторожно прошёл по коридору, прислушиваясь к каждому скрипу старых половиц, и наконец нашёл спальную комнату.
Там стояла кровать — настоящая, с деревянным изголовьем, не развалившаяся, не переломанная, просто покрытая толстым слоем пыли. Не жёсткая лавка, не кусок ткани на холодном полу — а нормальная кровать, и она была целиком для него одного.
Адам шагнул внутрь, провёл ладонью по изголовью, смахнул пыль и осторожно сел на край. Кровать тихо скрипнула, но выдержала. Он снял рюкзак, положил рядом ломик и достал кусок плотной ткани, что нашёл в магазине. Накрылся им, как одеялом, и закрыл глаза.