Свистать всех на верх и бросаться ночью на поиски не имело никакого смысла, а проклятый дождь к утру уже смоет любые возможные следы. Кроме, конечно, трупов… Оборони царица небесная! Про разбойников я подумал сразу же, но гнал эту мысль от себя с упрямством ишака Ходжи Насреддина. Иначе… Иначе не останется никакой надежды. Роберт и Асмир вышли из ворот безоружными, если не считать кинжала на поясе Роберта, с которым он не разлучался никогда. Троих вооруженных противников мой побратим еще смог бы одолеть, но если их было больше… А Асмир без своей замечательной сабли в рукопашной стоит не много.
Мне, наверное, следовало взять себя в руки и пойти к Освальду. Старый ярл прижмет здешних старост и координаты разбойничьей базы нам подадут на блюдечке. Но что-то заставляло меня торчать столбом в раскрытых настежь воротах, и, до рези в глазах, вглядываться в ставшей уже непроглядной тьму. Непогода крепчала, резкий ветер, возникший не иначе как в самой Ледяной Бездне, заставлял тяжелую промокшую рубаху хлопать меня по спине, порождая крамольную мысль о крыльях. Велеслав – ангел мщения! Каково?! Точно в такую же бурную ночь Асмир трижды спасла мне жизнь.
Первым моим наблюдением стало то, что в палатке я нахожусь в гордом одиночестве. Ни Витьки, ни Ольги в спальниках не обнаружилось, зато обнаружилась Альфа, которая мирно спала на месте жены. Безрезультатные попытки извлечь овчарку из спальника, с лихвой заменили мне утреннюю гимнастику. Но вот, наконец, усилия мои увенчались успехом, и я взмокший и взъерошенный выполз под ласковые лучи уже высоко стоящего солнца.
Первое, что бросилось в глаза, заставило меня замереть от возмущения. Моя Ольга, на первый взгляд вполне выздоровевшая, сидела скрестив ноги возле большой закопченной кастрюли с водой и, что-то напевая, увлеченно чистила картошку. Кинжалом Асмир. Как видите, оправдались мои худшие предположения. Более неподходящего инструмента для этой работы найти было просто невозможно. Мало того, что в моем понимании кинжал и чистка картошки несовместны так же как гений и злодейство, но ведь он к тому же представлял собой немалую историческую ценность. Ну, Курицын, ну, подкаблучник, припомню я ему однажды этот факт биографии. Ведь он не только успел вернуть кинжалу первоначальный вид, но даже наточил его, перед тем как вложить в пухлые ручки моей половины. Я, конечно, с дуру пообещал ей первый найденный трофей, но… Кто же знал, что первой находкой будет самая дорогая для меня вещь!
Ничего не подозревающая о моих чувствах Ольга тем временем преспокойно дочистила картошку уфологов (мы не брали с собой такую тяжесть) и, подняв на меня глаза радостно улыбнулась.