Макс кивнул на корзинку, где на заднем багажнике лежал белый пакет.

Ребята планировали пожарить на костре картошку, возможно немного покурить и выпить. В конце концов, им по семнадцать лет, чай не сопляки какие. Вот только досада брала от отсутствия женского пола. Нет, девицы имелись в деревни, но они оказались дурны на лицо, как-то уж все разом, что удивительно.

— Не стоит моя роза в стакане, — однажды заметил Мишка, когда повстречал Надьку, чья мать работала в местном ДК.

— Подушку ей на лицо, — посоветовал Серёга.

— Больше бухла, — встрял Валерка.

— Или просто выключить свет, — закончил Макс. — Тогда каждая из местных красавиц может оказаться какой-нибудь моделью.

* * *

Они крутили педали, направляя свои велики вниз, прямо со склона. На самом дне, будто в огромной чаше, располагалось озеро, почти овальное, если смотреть сверху. Конечно не Байкал, но все же глубокое. Но главное это то, что далеко под водой находились тоннели, что выводили к иным озёрам, подземным, а также ввели в пещеры, что остались человечеству от доисторических времён. Чтобы исследовать всё это, не хватило бы и целой жизни. Любители понырять с аквалангом пытались создать некую карту, но всё оказалось тщетно. Проходов оказалось слишком много, целый лабиринт из тысяч пещер и пещерок. И всё это уходило на сотни метров вниз, в самые глубины чёрных холодных вод сего древнего озера.

— Ты какой-то вялый, — заметил Валерка, обращаясь к Мишке.

— Домовой снова не давал спать, бегая по дому всю ночь. Только под утро эта скотина успокоилась.

Домовым звали огромного чёрного кота, который нынче вошёл в разгар гуляний, помечая все углы, оря жутким криком, распугивая всю нечисть, если таковая водилась здесь. Днём он шатался где-то по деревни, а вот к ночи возвращался, начиная радовать своих хозяев собственным присутствием.

— Кастрировали бы его, — посоветовал Макс, пригибая голову над низко весящей веткой.

— А то ты не знаешь Эльзу. Она ведь зоошиза. Сеструха совсем с ума сошла на защите животных. Башню снесло конкретно. В интернете устраивает срачи, гавкаясь с каждым, кто скажет плохо о животинке. Так бы о людях радела, мля.

— Ага! С ними бесполезно спорить.

Показался ржавый автобус. Он стоял здесь уже уйму лет, медленно превращаясь в труху. Внутри вили гнёзда птицы, а окна оплели паутиной какие-то мелкие пауки. Чтобы тот не мешал, эту громадную махину некогда просто спихнули в сторону, прочь от дороги, вон с глаз долой. Корпус оплёл кустарник, а из водительского места, удивительно, но прорастало молодое деревце.