почувствовала страх и даже щепотку трепета перед Хантером, но вот когда я его поблагодарила, это обрело новые оттенки. Я ощутила некое возбуждение, вовсе не сексуального характера, а скорее радостное. Это беспокоит меня больше всего. Человека убили. То есть не просто убили, а убил тот, с кем ты живешь бок о бок. Это вызывает крайне странные ощущения. Врать Лилит мне не хочется, поэтому я говорю, как есть: — Радость. И эмоциональное удовлетворение. Глава двадцать пятая. Хантер Роуз пьяна. Она не соображает. Вообще, не соображать — это нормальное для нее состояние, однако сейчас оно намного сильнее. Отплясывая на танцполе так, будто это весь смысл ее жизни, она одновременно заливает в себя пиво, пока ее не менее безбашенная подружка, держит дно бутылки. Мэйсон сидит рядом и тоже наблюдая за ними, пьет безалкогольное пиво. В его планах довезти свою ненаглядную дьяволицу до дома, из-за чего он не может нормально нажраться, и это его крайне расстраивает. — При других обстоятельствах это было бы даже горячо, скажи? — спрашивает меня Мэйсон, не отводя взгляда от наших девочек. Сложив руки на груди, смотрю на Роуз не моргая. На ней простые джинсы и свитшот, но она выглядел такой красивой и такой свободной, что мне хочется разделить с ней этот момент. Ах, как бы здорово было сейчас подойти к ней сзади, прижаться и вдохнуть потрясающий запах ее волос. Я откидываю голову на спинку дивана. Свет в доме приглушен, все освещает лишь светомузыка. Спустя час музыку сделали громче, а сама вечеринка успела стать более откровенной. Какие-то девочки бесстыдно танцуют на столе в одних лифчиках, пока, судя по джерси, местные футболисты пихают им наличку в штаны. Когда я был их ровесником, у меня тоже происходило нечто подобное, и это казалось таким веселым, я на время забывал о своей семейке и паршивой мамаше. Масами… — О, родной, ты пьян, — сладким голосом говорит моя так называемая мать, встречая меня на пороге после шумной студенческой вечеринке. Шатаясь, весь в женской помаде и с потрепанными волосами, пытаюсь снять кроссовки, придерживаясь за стену. Эта мразь — последнее, кого мне хочется видеть. При взгляде на нее хочется сблевать все, что я съел и выпил за этот вечер. — Где отец? — грубо спрашиваю я, отпихивая ее в сторону. Масами не сдается и продолжает липнуть ко мне, пытается снять с меня куртку. — Вызвали по работе. Идем, я помогу тебе раздеться. О, нет. Нет, нет, нет. Не в этот раз. Не снова. Когда ее рука касается моего бицепса, я отталкиваю ее от себя и тычу в нее