Тут в палату заглядывает Надежда Павловна.
– Постель Вике заправила в соседней, – сообщает она. – ей не пора уже ложиться?
– Я гулять хочу-у-у! – канючит малышка.
Смотрю на экран телефона. Она у меня обычно позже ложиться.
– Часик, – позволяю Вике, – перед входом в корпус. И никуда оттуда не отходи.
Тут как раз небольшая площадка есть. И освещение очень хорошее. А посторонних на территории нет.
Запирать в палате ее не хочу. Телефон и телевизор она сегодня уже не посмотрит. Наказана. Так что все равно ей больше делать нечего. А свежий воздух полезен. Снова убегать не будет. Предупреждаю, что тогда вообще надолго распрощается с мультиками, играми и видео в телефоне.
На что Вика радостно кивает головой как болванчик.
А когда дверь за дочкой захлопывается, слышу ее негромкое бормотание:
– Нужно их точно поженить!
Кирилл Сейчас сижу расслабившись и в очередной раз задумываюсь о произошедшем сегодня. За панорамным окном, рядом с которым располагается мое кресло, темно. Свет в комнате приглушен. Глаза чуть прикрываются… БАМ! Сильный и звонкий удар по стеклу окна заставляет на рефлексе дернутся. Поворачиваюсь к источнику звука. Там, где до этого никого не было, наблюдаю сплюснутую стеклом рожицу и две ладошки, что со скрипом ведут по плоской преграде. Ну, вот. А Серега говорил, что демон побоится нападать. Нарушитель моего спокойствия продолжает прижиматься к стеклу. Нос превратился в пяточек демонического чертика, губы в гигантскую расплющенную аморфную амебу розового цвета. Глаза весело посверкивают. Вика пытается что-то сказать мне, продолжая прижимать губы к плоской поверхности. Что именно говорит, мне за толстым стеклопакетом не слышно. Но, видимо, это что-то очень смешное. По крайней мере, для самой Вики. Иначе с чего бы она начинает так смеяться? Опять же, смех я могу лишь наблюдать, а не слышать. Девочка, отсмеявшись, начинает корчить рожицы и раскачиваться с ноги на ногу, топать, снова хохотать. Весело ей. Опять мне что-то говорит, и в очередной раз смеется. Вздыхаю. Тянусь и открываю стеклянную дверь, выводящую на прилегающую к дому террасу-подиум. – Я-а мо-о-онстр! – пытаясь сделать голос грубей, врывается открывшийся проход чудо в красной шапочке. – Стра-а-шшно? – Страшно, – отвечаю ей. – За то, что ты тут одна в темноте бегаешь. Преувеличиваю, конечно. Освещение на улице хорошее. Да и посторонних на территории базы не может быть. Плюс видеонаблюдение. Но, все же… – Вообще-то… – девочка закатывает глаза, видимо задумавшись над ответом, – Я тут нет одна. – И с кем же? – картина выглядываю за дверь и верчу головой в поисках незамеченных гостей. – С тобой, конечно! – удивляется моему вопросу Вика. – Меня мама погулять отпустила. Еще немного задумавшись добавляет: – К тебе в гости разрешила, – снова задумывается. – И ночевать у тебя в доме. И… Похоже, решила побольше всего накидать сверху. – И мороженое разрешила. Большое. Много. У тебя есть мороженное? – Прямо большое и много? – уточняю, сдерживая улыбку. – Во-о-от такое! – разводит руки. Пыжится, стараясь увеличить расстояние меж ладошками. – И мно-о-ого. Все же усмехаюсь. – Что-то мне подсказывает, правдивое только про погулять. А остальное… – Ты мне не веришь?! – очень реалистично обижается Вика. Хмурится лобик, бровки домиком, губки надуваются. Даже подбородок морщится. Руки складываются на груди. На глазах