Юля
Как же мне плохо… Состояние паршивое. Врагу не пожелаешь.
Но еще хуже оттого, что как очнулась, не вижу рядом Вику. Мое состояние ничто по сравнению с переживанием за дочку. Как она? Что с ней?
Хорошо, что Надежда Павловна меня тут же успокаивает. Доброй души человек. Можно сказать бабушка-одуванчик. Только моложе.
С Викой все в порядке.
Сначала она сидела рядом со мной, пока Надежда Павловна не выпроводила в холл, чтобы под ногами не путалась. В итоге, малышку накормили, напоили, и даже развлекаться повели.
– Развлекаться? – слабым голосом переспрашиваю я.
И ежусь, когда Надежда Павловна меняет мокрый пододеяльник. Во время сна подействовало жаропонижающее, и теперь я вся сырая.
– К самому владельцу базы прицепилась, – добродушно сообщает женщина, – А он ее не прогнал, представляешь?! Водит по территории, что-то рассказывает. В ресторане десертами, говорят, накормил.
– А чего это он с ней? – даже чуть привстаю со своего места.
Даже не знаю, за что переживать больше. За то, что с моей дочкой ходит незнакомый мужчина с непонятными мотивами? Или за то, что Вика может учудить всякое, и сказать тоже?
Как бы меня с работы после этого не погнали.
Надежда Павловна замечает мою реакцию.
– Не переживай, наш оказался очень хорошим человеком, – с улыбкой говорит женщина. – Это он тебя спас. Говорят, бросился в прорубь как коршун. Хех. Правда, рядом была только твоя дочка. Откуда еще свидетели нашлись – непонятно.
Разводит руками усмехаясь.
– Нес тебя на руках, с самого вода стекала… – продолжает Надежда Павловна.
А я вспоминаю некоторые моменты.
Мужчина с Викой на руках, подсвеченный ореолом, на вершине заснеженного холма. Обжигающая ледяная вода. Рывок и освобождение из ледяного плена, кашель, крики дочки, мужской голос. Сильная дрожь. И образ выходящего за дверь Кирилла.
Показалось, что это он. Он спас.
А, оказалось, что меня удостоил спасением сам владелец этого чудесного места. Правда, я так и не знаю, как его зовут. В документы, которые подписывала при устройстве на работу, фигурировала фамилия директора базы.