Малышка дрыгнула сразу обеими ножками, настойчиво требуя поставить ее рядом на землю, была матерью спущена с рук и потопала к брату.
Дочь.
Брошенная ему в спину когда-то Ариной циничная фраза: «Я уже забрала тебя, целиком. Считай — просто украла!» — теперь ему стала понятна. Забрала целиком, это верно. Он даже сам не догадывался тогда — насколько.
Дочь и сын, его две половинки. Теперь в ее твердых руках будут они сразу все: Рафаил и его долгожданные дети. Все, как она и хотела.
— Кира, ничего там ему не ломай, а то снова домой заберу! — малышка от матери лишь отмахнулась, азартно закусывая губу и конечно же проигнорировала.
— Кира?
— Да. Все ждали двух мальчиков, их зловредные дедушки нарекли внуков Мефодием и Кириллом. А она всех обманула! Особенно папенька твой был не рад. Здравствуй, любимый.
Он мог ожидать от нее чего угодно: слез, упреков, претензий. Готов был принять и смиренно просить.
Но она вдруг шагнула навстречу, и просто уткнулась носом в широкую грудь, обнимая так крепко, что вышибла воздух из легких. Или он просто не мог и вдохнуть без нее, позабыв как дышать от нежданного счастья?
— Ты вернулся.
Он осторожно погладил ладонью по огненным волосам, отодвинулся, тронул кончиками шершавых натруженных пальцев ее прекрасное лицо, поднимая, погладил по скулам. Густые рыжие ресницы, молочная кожа, на ней светлые веснушки — подарок весны. Сколько он грезил о них, сколько раз ему снились эти крепко зажмуренные ее глазки. Слова были лишними. Что он мог ей сказать?
Прикоснулся губами к губам, тихо выдохнув:
— Да. Никуда уже больше не выгонишь. Все равно ведь вернусь. Я люблю тебя, ведьма.
Сколько всего было надо сказать им обоим, а они целовались, как будто подростки и не могли оторваться. Пили друг друга взахлеб, как умирающие от дикой жажды в пустыне, руками судорожно друг за друга цепляясь.
И только когда рев громко ссорящихся детей стал напоминать звуки надвигающегося апокалипсиса и из дома начали уже выбегать работавшие там люди, — эти двое все же нашли в себе силы мучительно оторваться от поцелуя.
Выдохнули, переглянулись смеясь, подхватили детей, вдруг притихших, и пошли быстро в дом, обнимаясь и снова по дороге целуясь.
Сами — как малые дети.
За эти годы они научились ценить каждый миг своего непростого счастья.
Молодая семья, возрождение некогда великого рода.
Невозможно счастливые. Любящие и любимые.
Ясным майским Ди проснулась от непривычной, пронзительной тишины.
В сознании каждой молодой матери сидит прочно знание: если в доме стало вдруг тихо, — все, жди неприятностей.