— Всё, я трупик, — буркнул он еле слышно и, раскинув в стороны руки, пролежал так пару минут. Он бы так и уснул, если бы не пинки и уговоры с угрозами заботливой сестры.
Обмазав все раны вонючей, но лечебной мазью, трое ребят полулежали у огня, дожёвывая небогатый ужин.
— Отец утром придёт и заберёт нас отсюда, — сообщил Калин с набитым ртом.
Митёк перестал жевать и с укором уставился одним глазом на друга.
— Ладно ещё, Анятку притянул, её хоть можно уговорить не рассказывать никому, а батька твой… он же моему всё скажет, и что тогда? Не пойду никуда. Я тут жить буду. А нет, так вообще уйду, куда глаза глядят.
— Не дури. Видел бы ты себя (чуть не сказал — в зеркало, но вовремя прикусил язык). У тебя глаз заплыл полностью, а второй еле видит, морда вон синяя вся и ухо одно больше другого, да красивое такое, фиолетовое.
— Очень смешно.
— Больно надо. Ты губу свою не видишь, потому что фингалы мешают, а то таким вареником ток сметану в самый раз черпать из общей плошки.
Митёк, смутившись, украдкой глянул на Аняту, но та уже давно спала. Так и уснула на боку, с недоеденной картофлей в руке.
— Зачем ты её с собой взял? Глянь, как изранилась вся.
— Да я и не хотел брать, но только места этого не помню, а она, как оказалось, знала про овраг.
— Получается, ты рассказал ей про нашу прятанку?
— Нет, она умная, сама догадалась, что ходим куда-то. Подумав, поняла, где примерно находится это место. Вот и пошли вместе.
— А чё без батьки сразу?
— Нема их было, но я записку на столе оставил. Прочтёт и придёт. В ночь навряд ли, а по утру — так точно.
— А как же он нас найдёт?
— Так же, как и мы, по следам.
Митёк удивлённо посмотрел на товарища.
— Ага, ты ещё похвастай, что следы читать умеешь.
— Умею. Но на твои ума много не надо, ты всю дорогу кровищей заляпал.
— Странный ты стал, Калин, прежде не был таким. Хм… — скосил глаз на труп мягколапа. — Права наша бабка, ты точно с Богами видался. Кстати, вон там и они. Пойди глянь, можа, вспомнишь чего, или они напомнют.
Калин посмотрел в указанном направлении и только сейчас обратил внимание на саму пещеру. Странная она, слишком ровные стены для пещеры, как покосившийся короб с обгрызенным углом и сдавленной крышкой в той, дальней стороне.
Калин широко зевнул и протёр лицо ладонью.
— Посмотрю, чуток вот только полежу… — снова зевнул, удобнее устраиваясь у костра в позе эмбриона, — и… посмотрю…
Утро.
Взрывник проснулся от того, что кто-то тихонько дергал его за пояс. Приоткрыв один глаз, увидел косматый силуэт на светлом фоне. Сердце сжалось, дыхание замерло. Мозг взбодрился, моментально вывалив сразу несколько вариантов действий и тут же вероятных их последствий. В то же мгновение мальчишка подсёк стоящего ударом ноги и, перекатившись в сторону, вскочил в стойку, уже готовый биться, зажимая в руке оголённый клинок. Сердце колотилось о грудную клетку.