Громко матеря глупцов, которые не умеют пить и держать ужин при себе, Бертран начал закидывать гадкие лужи, ковыряя заступом вытоптанную землю. Получалось не особо, и продолжал он исключительно из вредности, мстя неразумному телу — вот почему позволяло рукам хвататься за кувшины и бутылки⁈ Почему рот жадно распахивало⁈ Вот и страдай теперь!

Наконец, когда самые явные следы разврата (хоть без порока обошлось, слава Панктократору, жопотраха ни единого не завелось!), были засыпаны, убраны или хотя бы оттащены подальше. С глаз долой, уже проще, хоть мухи отлетят. А лесной мелочи тоже питаться надо!

Давние страхи о том, что среди ночи явится горный медведь, привлеченный запахом помойки, давно улетучились — ни единого когтистого следочка в округе.

За трудами время пролетело незаметно. Еще немного, и придут сумерки. Бертран даже проголодался. От колбасы воротило, пришлось заваривать жидкий супчик. Похлебав, Суи принялся за посуду — дюжина без одного, гадила, как целая свора свиней. Жуть просто. Нет, надо обязательно бабу заводить. А лучше трех. И чтобы голяком ходили. Только надо баб помоложе, да покрасившее найтить! А то будет ходить, сиськами пол протирать…

От приятных мыслей отвлек шум. Кто-то шел по тропе. Медленно, неуверенно — совсем не похоже на радостную компанию, возвернувшуюся с бобриного промысла.

А может, враги⁈ Или прежние хозяева⁈ От волнения остатки похмелья как дождем смыло. Бертран метнулся за топором, по пути сообразив, что прежние-то хозяева, дорогу знают отлично, и вряд ли бы их всерьез напугали нехитрые и несмешные шутки Дудочника и Фэйри, кое-где расставленные на тропе — наследство в пещере осталось богатое. Тогда кто⁈

Оказалось, свои. Часть из них. У бобра оказались очень уж острые зубы и тяжелый хвост.

* * *

С неделю назад, в проклятый город Таилис ехал отряд. Точнее, отрядец, а то и отрядик. Два слуги, чисто, но бедно одетых, тряслись на мулах. Затем небольшой возок с сонным возницею. Впереди, чуть ли не в обнимку с конской шеей, дворянин на буланой лошадке. Толстый, седой, в старомодной, многократно чиненой кирасе поверх стеганки, которой, судя по виду, не в одном кабаке полы отмывали. Кольчужные рукава висели драным полотном, на которое даже честному грабителю смотреть больно. В общем, сплошное умаление воинского сословия, а не кавалер. Но с двумя мечами. Один, как положено, на поясе. Второй же, длинный, что твоя пика, и граненый, как парусная игла — у седла. А даже один меч это, господа хорошие, столько денежек… Да черт его знает, на самом деле, сравнивать господам разбойникам было просто не с чем! Настоящего стального рыцарского меча ни один из них в руках сроду не держал и тем более, не покупал-продавал. Одно было ясно — ДОРОГО! Добыча стоила того, чтобы с ней малость повозиться.