Бред!

Тогралан явно спятил, если думает, что можно вот так просто притащить на Землю одного из самых разыскиваемых преступников, и император спокойно закроет на это глаза. Думаю, он не лжет, что не собирается сдавать меня властям. Иначе, был бы не один, а с целой армией… Больной маньяк! Он и раньше был с припиздью, а теперь, похоже, его разум полностью прогнил от одержимости и многолетнего скитания в космосе! Я должен выбраться отсюда, как можно раньше, пока он не совершил гиперпрыжок. Но как?.. Воспользоваться контролем я не могу, а руками мне до него не добраться. Что же делать?..

— Блядь! — рявкнул я, и со злостью ударил кулаком по стальной стене.

— М-м-м…

Лежащий рядом друг зашевелился. Издавая страдальческие стоны, он поднял руку и дотянулся до своей головы, поморщился, а потом попытался подняться.

— Какого… Где это я? И… и где тот хер?

Я подхватил его под локоть и, придерживая спину, помог сесть. Максим с удивлением осмотрелся, а потом вопросительно уставился на меня.

— Пока отдыхай, — ответил я на его немой вопрос и сел рядом, облокотившись о стену, — Мы в ловушке. Камера утыкана барьерными артефактами, так что на мою энергию не рассчитывай.

Макс еще раз огляделся, задержал взгляд на мерцающем оранжевым барьере, и удивился:

— Хочешь сказать, что эта коробка сделана специально для амароканцев?

— Нет, — поправил я парня, — для таких мутантов, как я. А точнее, специально для меня. Даже сеть была необычная. Я ничего не смог сделать. Мне жаль, прости…

Макс, впервые услышав от меня извинения, засмущался и немного покраснел, но тут же постарался замаскироваться другими эмоциями.

— Да как так⁈ Откуда взялся этот сталкер? — Громко возмутился он, вскакивая на ноги и размахивая руками. — Странный корабль с дистанционным взломом системы, куча артефактов, ловушки и эта камера… Пират-отшельник? Имперский шпион?.. А может, просто одинокий мститель?

— Это просто мой батя, Макс, — сказал я, и невольно усмехнулся, заметив, как вытягивается лицо друга.

— Чего-о-о?!. Этот бородатый черт твой родной батек? Отец, то есть… Папочка?

Я скривился от слащавых выражений. Попой Тогралана я называл только в раннем детстве, подростком стал использовать в обращении к нему слово «отец», а позже и вовсе называл его исключительно по имени.

— К сожалению, да. Так что, полагаю, Макс, у нас проблемы.

Максим развел руками, а потом вернулся на место, усевшись на пол рядом со мной.

— Ты как вообще? — поинтересовался я, наблюдая, как друг осторожно щупает заплывший глаз.

— Хорошо он меня уделал… — проворчал он, — С одного удара!